В унылой аудитории Франции XVIII века женщины неслись от преподавания к домам. Ольга скривилась, утомленная проверкой множества рабочих порок, но наконец сумела выжать из себя последнюю улыбку и направиться домой. Казалось, настало время отдохнуть после долгого дня, когда бы Ольга не подумала о том, что ждет ее еще больше трудностей в будущем...
Ха! Кто бы ему сказал неделю назад, что забота о красе ногтей отступит на второй план! Не поверил бы. И зря.
Сейчас его куда больше волновало отсутствие денег (сотни империалов едва хватит на приобретение минимального гардероба и наем личного слуги) и отсутствие вестей от Шарлеманя. Он раз десять пытался его дозваться, впервые еще в замке Грасси. Тщетно. Вот и сейчас, на выходе из покоев Мориса, он мысленно позвал:
«Шарлемань, барон Грасси! Где тебя демоны носят?»
Никто не отозвался. Ну, если не считать графа Лавуа, преотвратнейшего типа.
– Вам не кажется, господа, что запахло псиной? – ласково оглаживая эфес перевязанной бантом шпаги, осведомился Лавуа у кучки придворных хлыщей.
– Фу… – поморщился один из них. – Бриттская псина пахнет ужасно.
– У его высочества непреодолимая слабость к вшивым тварям, – отозвался третий. – Вам не кажется, господа, что пора преподнести его высочеству мохнатый трофей? Волчья голова будет неплохо смотреться над камином.
– Только сначала придется ее хорошенько отмыть.
– Чтобы не воняло.
– Висельниками-то? Предлагаю проветрить зал, господа!
Последние слова потонули во взрыве хохота.
Андре с большим трудом удержался от того, чтобы вытащить шпагу немедля. Он – не убийца. И не глупая шавка, чтобы реагировать на пустой лай. Эти ничтожные людишки лебезили перед князем Волковым, стелились под ноги и выпрашивали милости, а теперь смеются над его смертью и отчаянно завидуют «новой игрушке принца».
Дураки. До сих пор надеются, что кто-то из них займет теплое местечко при Морисе, достаточно лишь избавиться от недоразумения в маске. Как будто если бы Морис хотел приблизить кого-то из них, он бы давно этого не сделал!
– Мсье, вы задели меня хвостом. – У самых дверей Андре заступил дорогу один из наглых дураков. – Это оскорбление можно смыть лишь кровью!
– Пожалуй, вы правы, мсье. – Андре шагнул вперед, заставив идиота отступить на полшага. – Я позову лекаря с ланцетом, чтобы пустил вам кровь. Или предпочитаете мсье с топором? Говорят, дурь отлично лечится отделением головы от тела.
– Трусливый бриттский пес, – выплюнул нахальный щенок. – Только и можете, что прятаться! За маской, за указами, но на самом деле – ты трусливый пес!"
"На этом месте князь Андрей Волков выхватил бы шпагу и заколол идиота на месте, несмотря на отчаянную нелюбовь к смертоубийству. Просто не смог бы удержаться. И это стало бы его последним проявлением «доблести» перед позорной казнью.
