Автор
На рисунках Номинары — любимой дочери владыки Киото — проступает необычайное умиротворение. А Наоми, ее заботливая жена-дама, погруженная в свой творческий мир, старательно рисует иероглиф «отчуждение». Кисточка для туши в специальной подставке — обычное приспособление, но сегодня оно становится ключом к загадочному предназначению его владельца....
Похоже, «Жена самурая (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Он шел, утопая в тишине, и в ней громко отражался даже обычно едва слышный шум его шагов. В какой-то момент он услышал голос Таро. Он и не сомневался, куда исчез его сын.
Двери в комнату были слегка приоткрыты, и в образовавшуюся щель Такеши увидел жену и двух сыновей: Наоми полулежала на футоне, опираясь спиной о стену и подушку, а Таро сидел подле нее на коленях на татами и живо, но негромко о чем-то рассказывал. Такеши впервые взял его с собой в столь долгую и насыщенную событиями поездку, и впечатлений у мальчишки хватит на год вперед.
В спину Таро светило солнце сквозь открытые настежь седзи, и его лучи скользили по бледному лицу и волосам Наоми, убранным в растрепанную косу, переброшенную на левое плечо. Наоми щурилась иногда, но не пыталась спрятаться от солнца. Она улыбалась, слушая сына, и время от времени поднимала тонкую руку, чтобы взъерошить его темные волосы.
"Наоми не услышала, а скорее почувствовала присутствие мужа, потому что резко перевела взгляд с сына на дверь, и в ее глазах вспыхнула улыбка. Такеши решительно раздвинул створки, досадуя, что Наоми его заметила за подглядыванием, хотя на самом деле он, конечно же, не подглядывал, а просто смотрел на нее.
Таро, заметив изменившееся выражение на лице матери, обернулся и порывисто вскочил, и Кенджи последовал его примеру. Они не смели сидеть в присутствии отца. Такеши махнул им рукой, и Таро послушно опустился обратно на татами, а Кенджи подбежал к нему, чтобы обнять. Он подхватил сына здоровой рукой, и тот довольно заверещал.
— Добро пожаловать домой, — Наоми слегка выпрямилась на футоне — самое большое, на что сейчас хватало ее сил. Но несмотря на усталость, при виде мужа и сыновей, ее взгляд лучился невероятной радостью.
— Здравствуй, Наоми, — он улыбнулся ей одними глазами и опустил Кенджи на футон. — Как ты?
За вопросом, по обыкновению, скрывалось гораздо больше, чем можно было подумать, услышав его со стороны. Наоми мимолетно опустила ресницы — на бледных щеках затрепетали их длинные тени — и с преувеличенной бодростью отозвалась:
— Прекрасно. Раздумываю, не присоединиться ли мне к приветственному ужину.
