И когда мы снова побежали, я двигалась уже под музыку — невероятно красивую, завораживающую, почти идеальную. Рождающую в душе восторженный отклик.
Она крепла, ширилась, заполняла всю меня целиком, направляла и не позволяла оступиться. Я не могла сказать: звучит мелодия во мне или ее напевают камни под ногами — да это было и не важно. Я полностью отдалась ритму и просто летела вперед, а рядом так же уверенно двигался Алистер.
Остров стремительно приближался. Еще несколько ударов сердца, несколько заключительных аккордов — и музыка оборвалась. Как раз в тот момент, когда наши ноги, практически одновременно, коснулись белоснежного, отливающего серебром песка.
— Дошли!
Я повернулась к Вэйдену, встретила его ликующую улыбку и... Наверное, я еще не до конца отошла от победной эйфории, от мелодии, которая до сих пор эхом звучала в ушах, пела в моей крови. А может, подействовала магия этого места, близость алтаря Ираты.
Не знаю... Я даже не могу сказать, кто из нас первым качнулся вперед.
Просто Алистер вдруг оказался совсем близко, и я сама скользнула в раскрывшиеся мне навстречу объятия. Прижала ладони к его груди, ловя отрывистый, лихорадочный стук сердца, вскинула голову и даже, кажется, привстала на цыпочки, с готовностью подставляя губы теплым, твердым губам.
Поцелуй. Быстрый, легкий, почти невесомый...
Миг — и герцог отстранился, пытливо всматриваясь в мое лицо, а меня словно током ударило. Даже дыхание перехватило, и подушечки пальцев закололо, от желания запустить ладони в его волосы, притянуть поближе и... уже никогда не отпускать.
— Яна...
Алистер как будто угадал мои мысли, снова привлек к себе, потянулся к губам… И тут на берегу — там, где остались зрители — восторженно зашумели, загомонили, мгновенно возвращая меня в реальность.
Оглянулась и тут же ощутила себя звездой реалити-шоу.
Люди... десятки людей. И все смотрели только на нас — с любопытством, одобрением, завистью, указывали пальцами, кричали что-то приветственное, а некоторые, особо ретивые, громко подбадривали и давали советы.
Проклятие!
Я, конечно, актриса и привыкла играть на публику. Но одно дело — изображать эмоции, пусть даже самые бурные, и совсем другое — выставлять напоказ собственные чувства.
Еле сдержала рвущееся с губ ругательство, а вот Алистер оказался менее сдержан. Окинул мрачным взглядом собравшуюся у воды толпу, сквозь зубы процедил в адрес зрителей что-то малопонятное, но явно неодобрительное и прижал меня к себе — на секунду, не больше. А потом сразу же отпустил и, резко выдохнув, отступил. Первым.
— Ну что, пошли забирать награду? — голос Вэйдена звучал на удивление спокойно, даже весело, но я чувствовала, что мужчина все еще напряжен, и внешняя сдержанность, невозмутимость даются ему не так уж просто.