Классный обычай, да?
Араван с шумом выдохнул и неожиданно глухим голосом произнес:
— Так поступают все воины…
— Что? — едва не заорала я.
Глядя мне в глаза, Ар повторил:
— Так поступают все воины, Киран. Это традиция Иристана… — Затем сбился, взгляд его стал каким-то рассеянным, и он спросил: — Не Иристана, да?
— Да нет, как раз Иристана, — с горечью ответила я, — но не Энастана точно!
— Я встречала, — вдруг заговорила мама, — в пещерах, там, где были древние и такие несуразные строения, название «Ирания»…
Ирания?! И вдруг у меня очень четко сложилось — Тарстан, Энастан, Иристан… Это получается, Энастан было название тоже тарское, а на самом деле наша планета вообще по-другому называлась?
— Вот гадство! — других слов не было.
Ни у кого не было. Мы сидели, откровенно говоря, потрясенные, особенно мама и Ар. Но мне так только показалось, брат действительно одна кровь с нами, потому что оправился быстро и спросил:
— А шейсы очень хотели жить, — тихо ответила я. — Хотели настолько, что один из них покончил жизнь самоубийством и… обрел свободу.
Мама удивленно на меня посмотрела, Ар так и вовсе с заметным недоверием. И тогда я пояснила:
— В бабушке Кирате — шейс! И ее мутация — это всего лишь подстройка шейсом захваченного тела под себя.
— Кира, ты о чем? — изумилась мама. — Это не…
И осеклась. Да-да, провести параллель было несложно — если воин способен вобрать в себя тень и стать тар-эном, то есть симбионтом, то что мешает осознать, что эйтны тоже своеобразные симбионты. И мама, похоже, осознала.
— Только тут есть одно отличие, — продолжила я, — тар-эн это действительно симбиоз — то есть воин получает возможности и знания тара, а тар обретает подобие жизни, а в случае с шейсами все иначе — тени шейсов захватывают тело жертвы абсолютно и полностью. И тело, и разум.
В саду на давно погибшем корабле стало невероятно тихо. Настолько, что мне казалось — я слышу, как падает снег. Медленно, с тихим шорохом, успокаивающе…
— Так вот, — продолжила я, — тот шейс, что покончил с собой и обрел свободу, он, похоже, и стал причиной гибели корабля.
— Чтобы дать тем тысяча четыреста девяноста девяти свободу? — догадался Ар.
Я посмотрела на маму, мамуля казалась совершенно подавленной, и я понимала почему — для нас с Араваном бабушка была не особо близким человеком, а для Киары МакЭдл услышанное стало ударом, пожалуй, более сильным, чем попытка матери убить свою дочь…
— Шейсы очень хотели жить, да, Кирюш? — сипло спросила она, невидяще глядя перед собой.