В темном зале, где свет отражается от магического кинжала у горла, сердце Николетты стучит как никогда быстро. Она почти фыркнула от собственных мыслей о жарке и ожогах, не замечая угрозы смертельной близости кинжала. Это написано Женаты по договору — повествование о мире призраков и опасностях, где каждое слово важно в игре жизни и смерти....
Но Ник…
Она была своей. В традиционном платье его народа цвета заходящего солнца. С глазами, в которых сверкал целый мир.
Его жена. Его! Имеет право. Касаться, смотреть… любить.
Имеет и не имеет.
Николетта же тянулась ему, отвечала. Ведь это так легко было подтолкнуть её в нужное направление, совратить, взять.
А потом рычать от ненависти и презрения в её глазах. Она же не простит.
Демон сам себя загнал в угол. Когда принял её предложение, когда обманул и скрыл правду.
— Почему ты спрашиваешь? — спросил он, взглянув на жену.
Красивая, не похожая ни на кого. Единственная. Его.
В глубине темно-карих глаз застыл вопрос и страх. Словно она боялась услышать правду. Чувствовала, что она ей не понравится.
— А почему ты не отвечаешь?
— Ты всегда отвечаешь вопросом на вопрос? — усмехнулся Мейнор, расслабляя узел шейного платка.
Давно надо было переодеться в привычную одежду. Но времени все не было.
Как же надоели эту тугие рубашки, накрахмаленные воротнички и шарфы-удавки. Ему хотелось свободы.
— Только когда ты что-то от меня скрываешь.
— Я твой муж.
Тихий смешок.
— Это радует. Мне не хотелось бы приезжать сюда в статусе твоей любовницы, — отозвалась она, теребя колечко на пальце. — Вдруг мы женаты только в Лагарте, а здесь это ничего не значит.
— Ты моя жена, — твердо повторил он. — Вилес благословил нас. Этого более чем достаточно. Никто не посмеет ничего сказать против тебя и оспорить наш союз. Никто и никогда.
— Но я же не совсем жена, — продолжила она.
— Они не узнают.
— Да, играть ты умеешь отлично, — прошептала она, пряча взгляд. — Я почти… поверила.
Если бы Ник только знала, что это не игра.
Что несколько минут назад, там, на улице, демон показал лишь часть тех чувств и эмоций, которые испытывал на самом деле. Тех самых, которые гасить было все сложнее. Как и притворяться равнодушным.
— Мы справимся.
Хотелось подойти ближе, коснутся, взять её руку в свои, успокоить, стереть тревожную складку.
— Мне кажется, что ты что-то от меня скрываешь.
«Правильно, говори со мной, отвлекай, сбивай с мысли, чтобы я не думал о том, о чем думать пока нельзя…»
— Разве вчера мы это не обсудили? Я ведь столько рассказал тебе.
— Все, но не все.
