В темном зале, где свет отражается от магического кинжала у горла, сердце Николетты стучит как никогда быстро. Она почти фыркнула от собственных мыслей о жарке и ожогах, не замечая угрозы смертельной близости кинжала. Это написано Женаты по договору — повествование о мире призраков и опасностях, где каждое слово важно в игре жизни и смерти....
— Ты же тоже не все мне рассказываешь, — парировал Мейнор.
Она кивнула, явно думая о чем-то своем.
Интересно, что её так встревожило?
Ответ нашелся быстро.
— Даринэ-аин… она сказала, что тебе никто не смеет указывать.
Значит все-таки Даринэ.
Нельзя было отпускать её к ней. Но как возразить брату и не выдать себя?"
"— Почему никто не смеет тебе приказывать? Ты же не старший сын. Почему они… почему они подчиняются тебе? Твой брат и остальные.
Надо же… успела увидеть и понять.
«Великий воин Пустоши, победитель драконов, охотник на мантикор, прославленный герой битвы у топей.
Герой сказок.
Да, для жителей Лагарта он был героем сказок и приключений.
Для всех, кроме неё.
Мейнор не удивился, когда понял, что Николетта ничего о нем не знает. Герцог приложил много усилий, чтобы в его доме не вспоминали дикаря из Пустоши, который едва не разрушил его брак.
Интересно, что скажет Альбери, когда узнает, что Ник… его маленькая дочь стала женой заклятого друга?
— Скажем так… я имею большой вес в Пустоши.
— Ты же говорил, что охраняешь границы, — напомнила Николетта. — Вы же именно так познакомились с мамой.
— Да. Я действительно занимаюсь охраной границ, — кивнул Мейнор.
И это лишь сотая часть его настоящих обязанностей.
Интересно, что скажет Ник, когда узнает, что он не просто рядовой демон?
— Я воин, Ник. Много воевал. Кроме того, я уже не зеленый юнец, а взрослый мужчина. Сомневаюсь, что кто-то посмеет мне указывать, как и что делать.
— Да, наверное, ты прав, — кивнула девушка.
— Ты не должна волноваться и бояться. Никто в Пустоши не посмеет тебя обидеть. Клянусь.
А если повелитель Аргарайга дает клятву, то её никто не посмеет нарушить под страхом смерти. Особенно, когда дело касается его жены… Его Единственной.
Глава четвертая
Николетта
Мы отправились в путь на закате.
Огромное оранжевое солнце медленно катилось к горизонту, зацепившись за острые пики высоких скал, которые были все ближе.
— Это Первый рубеж, — пояснил Мейнор.
Муж вообще за последнее время мало говорил. Только иногда я ловила на себе его странные, непонятные взгляды.
Честно говоря, я уже устала гадать, что они обозначают, да и не хотела знать.
Пусть смотрит. Мне от этого хуже не станет. Наоборот, даже приятно и тепло.
Не знаю, как описать, но между нами словно что-то изменилось, хотя предпосылок не было.
— Я знаю. Первый рубеж — ворота в Пустошь.
