В тихой часовне, расположенной на границе двух распаленных вражды семей, собрались сотни гостей — все они вынуждены были присутствовать на церемонии, которая должна была стать залогом примирения. Теперь стояли с каменными лицами, не сводя нас глаз. Мертвенная тишина словно бы застыла в воздухе — звенящая, пронзительная и такая стылая, что дрожь холодной иголки пробежала по позвоночнику....
Только недолго, — сдался Финне Монрей и, прежде чем уйти, бросил на меня многозначительный взгляд. — Лирин.
Дверь за ним закрылась. И мы с Коннором остались одни.
Он молчал, да и я не знала, что сказать. Все уже было произнесено. Дальше только хуже и больнее.
— Ничего не хочешь мне объяснить?
Если мужчина решил, что таким образом сможет меня запугать или уговорить, то ошибся. Я только что пережила весьма неприятный разговор с дядей, после которого даже личная аудиенция у Императора покажется прогулкой по парку.
— Не ставь нас в неловкое положение, Хоторн! — решительно произнесла я. — Ничего нового я тебе не скажу.
— Неужели?
От холода в его голосе можно было замерзнуть. Но я была слишком взвинчена, чтобы реагировать на это.
«Так надеялась, что он не придет. Что гордость возьмет свое и Коннор уйдет, хлопнув дверью. Но нет… Темный оказался слишком идеальным!»
— Если ты настаиваешь, то могу повторять. Я тебя не люблю и замуж не выйду! — упрямо повторила я, старательно выговаривая каждое слово.
Не знаю, как Темный, а по мне они весьма болезненно били, заставляя сильнее сжимать кулаки.
Хоторн никак не отреагировал на мои слова.
Даже бровью не повел, лишь спокойно спросил:
— Закончила?
— Не совсем. Дай мне уйти.
— Нет.
Не то чтобы я ожидала, что мужчина так просто возьмет и отпустит, но я ждала уговоров, шантажа или даже угроз. Чего угодно, но уж точно не этого удивительного спокойствия и проницательного взгляда, пробирающего до костей.
«А если он все узнал? Если подслушал наш разговор с дядей и теперь размышляет, как бы получить меня посильнее?»
— Надеюсь, ты не думаешь, что сможешь заставить меня силой отправиться к алтарю? — уточнила у него.
"Со стороны мы словно не собственную свадьбу обсуждали и дальнейшее будущее, а цены на рынке. Ровно, спокойно, хладнокровно.
— Нет.
«Что ж он такой многословный-то?»
Мне было бы гораздо легче, если бы Коннор вел себя как дядя или почти так. Что угодно, но лишь бы с эмоциями. Тогда было бы понятно, что делать и как говорить.
— Отлично. Потому что у тебя ничего не получится, — заявила я, отворачиваясь от него к окну.
Мне жизненно необходима была короткая передышка. Стоять под пристальным взглядом мужа — то еще удовольствие.
— Что с тобой случилось, Рин? Что произошло за эти сутки, пока меня не было? Вчера ты была совсем другой.
Ну наконец-то, хоть какие-то эмоции!
— Ничего не произошло, — совершенно искренне ответила ему. — Абсолютно ничего.
