В тихой часовне, расположенной на границе двух распаленных вражды семей, собрались сотни гостей — все они вынуждены были присутствовать на церемонии, которая должна была стать залогом примирения. Теперь стояли с каменными лицами, не сводя нас глаз. Мертвенная тишина словно бы застыла в воздухе — звенящая, пронзительная и такая стылая, что дрожь холодной иголки пробежала по позвоночнику....
Или ты думаешь, что для моего отказа требуется нечто невероятное и невозможное? Что я не могу просто передумать?
Я специально выбирала слова пожестче, стараясь ударить побольнее.
Даже не думала, что могу быть такой стервой. Оказывается, могу.
— Это не ответ.
— Я просто устала от всего этого и хочу уйти.
— И поэтому лжешь?
— Не лгу.
— Ты же любишь меня, я знаю, — произнес Коннор, медленно двигаясь вперед.
Я же застыла, не делая попыток обернуться и остановить его. Так и стояла изваянием, пока не почувствовала бережное прикосновение к своим плечам.
— Меня ты не обманешь, Рин. Я чувствую все. Твою любовь, боль, страх и сомнения. Ты сейчас словно раненый зверь, загнанный в ловушку.
Я хмыкнула:
— Может, ты и прав.
— Но я не охотник и не хочу причинять тебе вред. Не хочу и не буду. Позволь позаботиться о тебе. Позволь помочь, — шептал Коннор, медленно поглаживая меня по плечам.
От его близости кружилась голова.
Так хотелось поддаться чувствам и уговорам, забыть обо всех проблемах и просто жить, как хочется… но…
— Лирин.
Чужое имя неприятно царапнуло слух, моментально возвращая на землю. Где Коннор был темным, а я обманщицей, которая запуталась в собственной лжи.
— Нет, — резко произнесла я, отстраняясь. — Нет!
Хоторн руки убрал, но отходить не спешил.
— Почему ты противишься? Все дело в Финисе Монрее? Что он тебе наговорил? Требовал шпионить за нами и докладывать ему? А может, хочет, чтобы ты убила меня? — насмешливо спросил Хоторн.
«Ох, если бы он только знал, как близко подошел к правде».
— Нет. Я просто не хочу быть твоей женой. Неужели в это так трудно поверить? — спросила я, глядя ему прямо в глаза.
— Да.
Я и так была взвинчена, расстроена и напугана, поэтому и контролировала себя плохо. Кроме того, спокойствие и уверенность Коннора еще больше распаляли, заставляя совершать ошибки и повышать голос.
— Но это правда. Я не хочу этого! Не хочу!
Я отошла от него и принялась шагать по крохотной комнате туда-сюда, путаясь в шлейфе свадебного платья.
— Ты тут много говорил о любви и чувствах! Не спорю, они есть. Пока есть. Но любовь не вечна и имеет свойство стихать, уступая место другим чувствам.
— Ты ошибаешься.
Я на мгновение замерла, встречаясь с ним взглядом, и снова продолжила путь.
— Нет.
