В тихой часовне, расположенной на границе двух распаленных вражды семей, собрались сотни гостей — все они вынуждены были присутствовать на церемонии, которая должна была стать залогом примирения. Теперь стояли с каменными лицами, не сводя нас глаз. Мертвенная тишина словно бы застыла в воздухе — звенящая, пронзительная и такая стылая, что дрожь холодной иголки пробежала по позвоночнику....
Два, Рин, по истечении которых я сам приду за тобой.
Я тяжело сглотнула.
— Хорошо.
Об остальном подумаю позже.
Коннор не думал меня отпускать, продолжая пристально изучать и согревать дыханием озябшие пальцы.
— Не знаю, что именно тебя так беспокоит, но я готов подождать. А через два месяца ты все расскажешь, Рин.
Мне только и оставалось, что кивать.
— Помни, что я всегда буду рядом, — тихо произнес Коннор.
Его ладонь скользнула по плечу и легла на затылок, запутавшись в моих волосах.
Я уже знала, что последует дальше.
Хоторн решил все за меня.
Медленно наклонился к губам и застыл, обжигая их своим горячим дыханием.
— Всегда рядом с тобой, — хрипло продолжил он. — Только позови…
— Коннор, — только и успела выдохнуть я, закрывая глаза.
И в следующую секунду его губы накрыли мои.
Меня уже целовал Питер, и я примерно представляла, что сейчас будет.
А с Коннором… с ним все сразу пошло не так.
Поцелуй не принес успокоения. Наоборот, я моментально вспыхнула от макушки до пальцев на ногах.
Ведь это всего лишь поцелуй, прикосновение губ, и только.
Тогда отчего так бешено бьется сердце в груди и кружится голова? Отчего хочется броситься куда-то бежать или, наоборот, замереть, застыть в его руках?
И касаться… широкой спины, обтянутой тканью камзола, темных волос, таких гладких на ощупь, и лица с легкой щетиной на впалых щеках.
То, что задержала дыхание, я поняла только тогда, когда Коннор прижался лбом к моему лбу.
— Не хочу тебя отпускать, — прохрипел он, обрисовав пальцами контур лица, коснувшись указательным пальцем припухших от поцелуев губ.
— Ты пообещал, — отозвалась я.
— Два месяца…
Коннор вдруг отстранился и отступил, пряча руки за спиной. Я от неожиданности пошатнулась, но устояла на ослабевших ногах.
— Что?
— Уходи. Прямо сейчас уходи, пока я могу тебя отпустить, — прохрипел мужчина.
Смотреть на него было страшно. Он весь осунулся, потемнел, черты лица заострились, став какими-то хищными и опасными. Словно внутри него жило чудовище, которое пыталось вырваться наружу.
Спрашивать больше ничего не стала, как и говорить. Бросив на него прощальный взгляд, я поспешила к двери.
— Не туда, — вдруг произнес Хоторн. — Здесь есть другой выход.
