В тихой часовне, расположенной на границе двух распаленных вражды семей, собрались сотни гостей — все они вынуждены были присутствовать на церемонии, которая должна была стать залогом примирения. Теперь стояли с каменными лицами, не сводя нас глаз. Мертвенная тишина словно бы застыла в воздухе — звенящая, пронзительная и такая стылая, что дрожь холодной иголки пробежала по позвоночнику....
Пришлось чуть ли не силой заставлять себя идти к ближайшему дому за высоким частоколом.
Услышав мои шаги, затявкала собака, к ней тут же присоединились другие, оглашая тихий поселок в десяток домов громким предупреждающим лаем.
Жалобно скрипнула дверь. Затем раздались тяжелые шаги и хриплый, прокуренный голос требовательно спросил:
— Кто там?
— Здравствуйте, — собрав остатки сил, отозвалась я, дрожа от холода. — Я Монрей! Лирин Монрей. Светлая.
Небольшая пауза и вопрос, от которого улыбка сама появилась на губах:
— И что? Чего надо-то?
Да, здесь, в чаще леса, далеко от сторожевых башен, власти и грызни между двумя великими родами, жизнь текла своим чередом.
— На постой пустите? Я проделала долгий путь, очень устала и замерзла.
Опять тишина и неохотный ответ:
— Нет у нас для господ подходящего отдыха. Да и места в доме мало.
— Я займу лишь уголок и многого просить не буду, — произнесла я, приваливаясь к частоколу.
Стоять становилось все сложнее.
Мало того, что сама устала, так еще Эфри продолжала тянуть силы, пытаясь восстановиться после тяжелого путешествия.
— Нету места. Нету. Уж извиняйте, — пробурчал мужчина. — До башни совсем недалеко. Если на лошадке на летающей, то всего пару часов.
Нет у меня этих часов, Эфри не появится до утра. Да и нельзя мне в башню. Я теперь изгой.
«Неужели не пустит? И что теперь? Проситься в соседний дом?»
Я с трудом повернула голову.
Вроде еще светло на улице, а разглядеть не получается.
Сделав шаг я начала медленно оседать на землю. Перед глазами все замелькало, закружилось, и я самым банальным образом потеряла сознание.
Очнулась я уже гораздо позже.
В темной комнате, освещаемой лишь небольшим светильником в углу, было сухо, тепло и пахло разными травами. Постель, на которой я лежала, была твердой, но это мало волновало, главное, что она была.
Приоткрыв глаза на секундочку, я почти сразу их закрыла, так сильно хотелось спать. Все тело болело и ломило от перенапряжения.
— Ой, матушка, смотрите, какое платье… — раздался совсем рядом восторженный шепот.
— Не трогай, Дина, — велела дама постарше.
Именно она дотронулась до моего лба шершавой рукой, пытаясь проверить, есть ли жар. Судя по недовольному цоканью, я все-таки заболела.
— Это же кружево. Настоящее кружево. И не просто полоска, которую мы видели на ярмарке, а целое полотно. А какое красивое.
