В тихой часовне, расположенной на границе двух распаленных вражды семей, собрались сотни гостей — все они вынуждены были присутствовать на церемонии, которая должна была стать залогом примирения. Теперь стояли с каменными лицами, не сводя нас глаз. Мертвенная тишина словно бы застыла в воздухе — звенящая, пронзительная и такая стылая, что дрожь холодной иголки пробежала по позвоночнику....
Ничего не напоминает?
Я молчала.
Светлая Монрей и наследник Хоторнов, решившие пойти против всего мира.
Неужели история повторяется?
— Единственный способ спасти наш мир — это купол, — прохрипела я. — И все это знают. И Монрей, и Хоторны.
— А дочь Орела считала иначе и ушла, сбежала со свадьбы с другим, чтобы попытаться все сделать самой.
Фантазия у меня всегда работала хорошо.
Закрыв на мгновение глаза, я вдруг увидела перед собой ее. Девушку из рода Монрей. Темноволосая, с фиалковыми глазами и алыми губами.
Вспомнился дядя и его слова, которые он когда-то сказал мне:
«Все вы, бабы, одинаковые. Стоит только почувствовать свободу и дорваться до мужика, так голова отключается. Вы забываете о долге, семье. Да, все больше убеждаюсь, что правила не зря придумали. Нельзя вам, бабам, разрешать силой пользоваться. Не достойны вы этого».
Только теперь это виделось в совсем ином свете.
Финне Монрей сравнивал меня с ней, с той беглянкой, которая стояла у истоков темных.
Мы с ней обе забыли о долге, семье и обязанностях. Обе полюбили чужака и сбежали, не в силах бороться со своими чувствами.
Да, права старушка.
Вот откуда пошли эти правила, запрещающие женщинам магичить. Из-за дочери Орела Монрея.
Тряхнув головой, я взглянула на знахарку и произнесла тихо:
— У нее не вышло. Стало только хуже.
— Смотря с какой стороны посмотреть, — покачала головой старушка. — Они с Хоторном нашли единомышленников, с которыми и начали заниматься экспериментами, создавать лабиринт. После смерти дело их продолжили сыновья, потом внуки. Лишь пятое поколение смогло приручить создания Тьмы. Тогда уже все забыли, с чего все начиналось, и светлой крови почти не осталось в жилах Хоторнов. А та, что была, растворилась, стоило впустить в свое сердце чудовище из Бездны, сведя все их усилия на нет.
— Зачем вы мне это рассказываете? — сглотнув, спросила я.
Почему-то сомнений в том, что это правда, у меня больше не возникло. И пусть рассказ старушки сильно отличался от привычного, но я чувствовала, что она не лжет.
— Тебе же интересно узнать правду. От этого сейчас зависит очень много.
— И что же?
— Твой муж — единственный Хоторн, в котором течет светлая кровь.
— Это должно что-то значить? — насторожилась я.
