В тихой часовне, расположенной на границе двух распаленных вражды семей, собрались сотни гостей — все они вынуждены были присутствовать на церемонии, которая должна была стать залогом примирения. Теперь стояли с каменными лицами, не сводя нас глаз. Мертвенная тишина словно бы застыла в воздухе — звенящая, пронзительная и такая стылая, что дрожь холодной иголки пробежала по позвоночнику....
— Согласен ли ты, Коннор Хоторн, взять в жены Айрин Монрей, чтобы любить, беречь и защищать ее?
Голос отца Эммета был слишком пронзительным и тонким, а усиленный эхом от стен, казался совсем невыносимым.
Наследник Хоторнов и старший сын главы рода лишь презрительно скривил губы и многозначительно взглянул на священнослужителя.
Его мнения, как и моего собственного, не спрашивали, когда отдавали приказ.
Я знала о своем будущем муже ничтожно мало, но и этого хватило, чтобы тревожно застыть.
Ему около двадцати пяти.
Очень высокий, худощавый, с длинными каштановыми волосами, которые свободно лежали на плечах, и темно-карими, почти черными глазами. Казалось, будто сама тьма смотрела на нас. Черты лица резкие, но тем не менее притягательные. Хотелось задержаться на нем, вглядеться и рассмотреть.
Коннор Хоторн уже завоевал себе славу отвагой и силой, отличившись во время Большого прорыва у реки Быстрянки и в бою в Котловине Духов. Ему прочили карьеру, почет и выгодный брак…
…а вышло…
…ему вручили меня…
…светлую, которую он ненавидел всем сердцем.
Приказ, противиться которому не мог никто. Союз, в который никто не верил.
На меня будущий муж даже не смотрел. Лишь раз взглянул в самом начале церемонии и презрительно скривился. Видимо, выбор императора ему совершенно не понравился.
Что ж, я тоже от радости не прыгала, но свой долг готова была выполнить.
Тишина стала просто невыносимой.
— Вы должны ответить, — робко заявил отец Эммет, еще сильнее покраснев, и прокашлялся, отчего кадык заходил туда-сюда.
— Таковы правила.
Хоторн нахмурился и коротко сквозь зубы процедил:
— Да.
Священнослужитель кивнул и только потом повернулся ко мне. В глубине его светлых глаз застыла вина.
— А вы, Айрин Монрей, берете ли в мужья Коннора Хоторна, чтобы любить, почитать и уважать его отныне и вовек?
«У него были другие слова. И ничего про почитание и уважение», — внезапно поняла я, но спорить не стала.
Это все не имело значения. Все давно решено за нас.
— Да.
Мой голос прозвучал как-то жалко и испуганно.
Хоторн снова на меня взглянул и тут же отвернулся.
Обидно.
Знаю, что не красавица, но зачем так себя вести?
Я же не виновата, что оказалась единственной незамужней девочкой брачного возраста из ближнего окружения главы рода Монрей.
Финне Монрей был моим дядей по матери. Достаточно близкое родство, чтобы удовлетворить требования самого императора.
От острых, насмешливых взглядов горели щеки и хотелось провалиться сквозь землю.
