В тихой часовне, расположенной на границе двух распаленных вражды семей, собрались сотни гостей — все они вынуждены были присутствовать на церемонии, которая должна была стать залогом примирения. Теперь стояли с каменными лицами, не сводя нас глаз. Мертвенная тишина словно бы застыла в воздухе — звенящая, пронзительная и такая стылая, что дрожь холодной иголки пробежала по позвоночнику....
Впервые в жизни я оказалась в центре внимания.
И это совершенно не радовало.
Я была толстой.
Пусть матушка называла это детской припухлостью и обещала, что через год или два фигура сформируется, но я ей не верила."
"Я была толстой. А еще маленькой и плоской, как кубышка, и свадебное платье, которое наспех перешили слуги за ночь, некрасивым мешком висело, делая меняя еще более бесформенной.
Отвратительное платье. Кружево кололось, а пояс впивался в талию в жалкой попытке ее найти и сделать из меня хоть какое-то подобие невесты.
Лицо тоже было далеко от совершенства.
Округлые щеки с россыпью веснушек, которые украшали лоб, нос, подбородок, отчего лицо казалось рябым, а кожа смуглой.
Слишком большие губы делали меня похожей на лягушку, а нос был узким и упрямо вздернутым вверх. Брови и ресницы неожиданно светлые, и казалось, что их вообще нет.
Но самой моей большой бедой были волосы. Их было много! Так много, что шпильки не справлялись и ломались под их тяжестью. Непокорные темно-каштановые кудри торчали в разные стороны, делая меня похожей на ведьму из сказок, которые рассказывала нам ба.
Единственное, чем я гордилась, — это глаза. Огромные, красивого сине-зеленого цвета, который бывает на берегу Соленого моря в ясную погоду.
Я видела это на акварелях, которых было так много в доме дяди.
Но я сомневалась, что в сложившейся ситуации мои глаза что-то изменят.
— Перед ликом трех богов, властью, данной мне волей Императора, объявляю вас мужем и женой, — поспешно закончил отец Эммет и с облегчением захлопнул священную книгу, которая лежала перед ним на алтаре.
Закончить священник так и не смог наткнувшись на полный злости и ярости взгляд жениха. Ненависть была такой силы, что я невольно отпрянула, наступив на подол платья и зашатавшись.
Лишь чудом мне удалось удержать равновесие и не упасть. Такого позора я бы точно не пережила.
Лента, связывающая наши запястья, натянулась, болезненно впиваясь в кожу и заставляя испугано ахнуть.
Целовать молодую жену наследник Хоторнов точно не собирался.
— …поздравлять молодых, — поспешно закончил священник и покраснел еще сильнее.
Ответом ему была тишина.
— Воля императора выполнена, — отрывисто произнес Коннор, срывая ленту с запястья.
Она вспыхнула и задымилась, практически полностью рассыпавшись в прах. Я с удивлением смотрела на крохотный алый клочок, который остался на моем запястье.
— Можете сообщить, что союз заключен, — заметил дядя, выступая вперед.
