В тихой часовне, расположенной на границе двух распаленных вражды семей, собрались сотни гостей — все они вынуждены были присутствовать на церемонии, которая должна была стать залогом примирения. Теперь стояли с каменными лицами, не сводя нас глаз. Мертвенная тишина словно бы застыла в воздухе — звенящая, пронзительная и такая стылая, что дрожь холодной иголки пробежала по позвоночнику....
Я попыталась вырваться из его рук, но он не дал, усиливая хватку.
— В Бездну работу. Ты на ногах с трудом стоишь. Я тебя забираю отсюда!
— Нет.
— Это не обсуждается, Рин!
Мне все-таки удалось вырваться.
— Не забывай, что ты не имеешь надо мной власти, Питер Монрей! — произнесла я.
На нас смотрели. Вот хозяйка застыла на лестнице. Из-за угла выглядывали Нина и вторая девушка горничная.
«Как давно они стоят? И сколько успели услышать? Хотя какая мне разница!»
Я уже слышала легкий шепоток, пронесшийся по холлу: «Светлый, светлый, светлый!»
Питер обернулся, сразу же взглядом найдя хозяйку гостиницы.
— Вы здесь главная?
— Я. А в чем дело?
— Я старый друг Рин. Хочу с ней поговорить.
— Понимаю, но у нее много дел… — многозначительно произнесла та.
Питер бросил на столик тугой мешок с монетами.
— Этого хватит?
Женщина тут же подскочила, хватая мешочек и пряча его в складках широкой пестрой юбки.
— Она в полном вашем распоряжении. Могу предоставить для разговоров свою гостевую.
— Вы так любезны.
Мне осталось только подчиниться.
— Желаете что-нибудь выпить или поесть, господин Монрей? — любезно спросила хозяйка, продолжая раскланиваться.
— Ничего не надо, благодарю. Можете быть свободны.
Питер быстро снял теплые вещи, положил на софу, а потом повернулся ко мне.
— Я прошу тебя бросить эту работу, — быстро произнес он.
— И уехать с тобой? — усмехнулась я, сидя на стуле.
— Это было бы идеально, но ты же не согласишься? Все еще боишься Финиса Монрея и его мести?
— Не боюсь.
— Но уехать со мной не хочешь?
Питер сел напротив. Упрямый, сосредоточенный и внимательный.
А я ведь скучала по нему. Странно, не думала, что так привяжусь к бывшему жениху, но это так.
— Нет.
— Эта работа не для тебя. Она тебя измотала, измучила, превратив в тень.
— Мне все равно, — отводя взгляд в сторону, сказала я.
Мужчина молчал секунд тридцать, обдумывая мой ответ, а потом спросил:
— В чем дело?
— Все кончено, Питер. Все кончено.
— Что именно?
Он подался вперед и взял меня за руку, пытаясь приободрить и согреть.
— Коннор все знает.
Снова пауза.
— Ты ему сказала? — осторожно спросил Питер.
— Нет Он сам все понял. Догадался.
— И что теперь?
— Ничего. Хоторн не выдаст главу. По крайней мере, пока. Просил лишь больше не показываться ему на глаза. Никогда.
Питер сразу понял, что я имела в виду. В глубине голубых глаз промелькнула жалость.
