В тихой часовне, расположенной на границе двух распаленных вражды семей, собрались сотни гостей — все они вынуждены были присутствовать на церемонии, которая должна была стать залогом примирения. Теперь стояли с каменными лицами, не сводя нас глаз. Мертвенная тишина словно бы застыла в воздухе — звенящая, пронзительная и такая стылая, что дрожь холодной иголки пробежала по позвоночнику....
Самоубиться решила?
— Помочь хочу! — отрезала я. — И не уйду.
— А мне твоя кровь на руках не нужна. Не пущу.
Я сама шагнула к нему, сокращая расстояние между нами.
— И вы готовы рискнуть всем? Пегас мой. Вы же знаете, что я чужого оседлать не могла. А если есть пегас, есть и сила. Ну так что? — с вызовом спросила у него. — Может, дадите мне шанс попробовать?
Мужчина снова пожевал губу и нехотя кивнул.
— Ладно. Пять минут у тебя. Ежели не получится, мы возобновим работу.
— Спасибо, — выдохнула я, бросаясь назад к Эфри.
— Ребятки, действуем по плану А, — раздалось у меня за спиной недовольное бурчание. — Дадим девчонке себя показать.
План А.
Меня этому никогда не учили.
Никто не рассказывал, не показывал и не объяснял, что делать, когда купол трещит над головами и создания бездны готовы в любой момент проникнуть в наш мир. Когда никто в тебя не верит, и даже ты сама не знаешь, на что способна. Лишь надежда толкает вперед, прогоняя животный страх.
Меня не учили… А вот мальчишек, которые были младше, да.
Для Айрин Монрей изначально была уготована другая судьба — убить Коннора Хоторна. А для этого тактика и основные правила уничтожения трещин были не нужны.
Но никто не мог помешать мне слушать и смотреть. Наблюдать."
"Конечно, я делала это тайком, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания.
Дядя бы запретил… и даже наказал.
Нет, он догадывался о том, что я интересуюсь прорывами и пристально наблюдаю за работой других. Не мог не догадываться. Но считал это блажью девчонки. Мол, пройдет время, и Айрин выбросит эти глупости из головы.
Но Финне Монрей слишком плохо меня знал.
Да, дядя несколько лет растил меня по своему усмотрению, лепя идеального и послушного исполнителя. А я старательно изображала покорность.
В конце концов, притворяться другой я умела с рождения, как и добиваться своего.
Как бы ни была благодарна дяде за шанс стать другой и показать себя, слепо следовать его советам и подчиняться не получалось.
Несмотря ни на что я училась работать с прорывами. Даже тренировалась в своей комнате, снизив мощность заклинаний до минимума.
Каким-то чудом мне удалось стащить из дядюшкиной библиотеки старую потертую книгу с потемневшими страницами и бледными чернилами. Ею давно никто не пользовался, знания и навыки считались устаревшими и бесполезными.
