В тихой часовне, расположенной на границе двух распаленных вражды семей, собрались сотни гостей — все они вынуждены были присутствовать на церемонии, которая должна была стать залогом примирения. Теперь стояли с каменными лицами, не сводя нас глаз. Мертвенная тишина словно бы застыла в воздухе — звенящая, пронзительная и такая стылая, что дрожь холодной иголки пробежала по позвоночнику....
Эфри — сейчас я чувствовала ее особенно ярко.
Светлая сила так же эфемерна и многогранна, как и темная. Она не только дает способности, но и может принимать самый разный облик.
Эфри могла быть пегасом, волшебным крылатым конем. А стоит мне пожелать, и она свернулась бы мягким котенком у ног.
Но самое главное — Эфри могла дать мне крылья. В прямом смысле этого слова.
Я чувствовала их за спиной так же ярко, как и огонь у сердца.
Вперед, под облака!
Треск стал громче и протяжнее.
Одна из трещин, которая уже давно сменила цвет на алый, разошлась в разные стороны.
На этот раз они приняли облик больших бабочек. Совершенно черные, словно измазанные смолой, с темно-фиолетовой окантовкой и ярко-красными крохотными глазиками. Красивы и ужасны одновременно.
Они закружили вокруг трещин, посыпая темной переливающейся пыльцой все вокруг но улетать не спешили.
«Рабочие»,
— поняла я и невольно вздрогнула, когда вокруг неожиданно появился яркий свет.
Это маги перешли ко второй стадии плана А и замкнули нас в защитном контуре. Надолго их не хватит, да и против более крупных созданий им не выстоять, но это тоже была помощь.
А бабочки уже вернулись к трещине и принялись увеличивать ее, прогрызая защитный купол.
Но они были слишком слабы. Две-три секунды — и бабочка умирала, осыпаясь горьким пеплом. Но ее место тут же занимала новая. И так по кругу, снова и снова.
"Коснувшись кулона на груди, я прошептала одно из заклинаний, которое нашла в старинной книге. Жар распространился по телу, ручейками побежал по венам и сосудам на руках, золотистыми искрами вспыхнув на пальцах. Прошло всего мгновение, и в руках потяжелели острые клинки.
— А теперь можно повоевать, — прошептала я, глубоко вздохнув
И едва не чихнула от горького привкуса пепла от погибших бабочек.
Оставалось надеяться, что первая битва не станет для меня последней.
Коннор Хоторн
Его влекло на юг.
Неудержимо. Непонятно. Постоянно.
С того самого момента, как он заметил ту девушку на поле у небольшой станции.
Конечно, это всего лишь совпадение, но…
Эта тяга не проходила ни днем, ни ночью, превращаясь в настоящее наваждение, противиться которому становилось все сложнее.
Стоило закрыть глаза, и Хоторн видел лазурную гладь Соленого моря, белоснежный песок и чистое небо над головой с единичными пушистыми облаками.
