В тихой часовне, расположенной на границе двух распаленных вражды семей, собрались сотни гостей — все они вынуждены были присутствовать на церемонии, которая должна была стать залогом примирения. Теперь стояли с каменными лицами, не сводя нас глаз. Мертвенная тишина словно бы застыла в воздухе — звенящая, пронзительная и такая стылая, что дрожь холодной иголки пробежала по позвоночнику....
Иногда Коннор мы поклясться, что чувствовал солоноватый запах воды и слышал шум набегающих на берег волн.
Сумасшествие какое-то, природу которого мужчина понять не мог.
Но инстинкты и внутреннее чутье редко его подводили.
Он вспомнил себя много лет назад. Сопливый юнец, только недавно прошедший инициацию, дурак, бросивший вызов высшей твари. А после, несмотря на приказ отца, не уничтоживший ее, а приручивший.
Первый Хоторн за много столетий, совершивший невозможное.
Тогда инстинкты тоже кричали и вопили.
Тогда почему так сложно было поверить им в этот раз? Что так давит на сердце? Почему непокорный Эфир так неожиданно спокоен?
Столько вопросов, ответов на которые он найти не мог.
Да еще эти переговоры зашли в тупик.
Глупая надежда на перемирие и новый виток отношений между двумя враждующими семьями канули в тьму. Тут даже император не смог помочь. Глава светлых его не слушал. Он никого не слушал. У Финиса Монрей было только одно зло в этом мире — Хоторны.
Выйдя на балкон, Коннор оперся ладонями о широкие перила и устремил свой взгляд на юг, вновь и вновь вслушиваясь в тишину, в которую погрузился дом и вся округа.
Сумрак ночи принес долгожданную прохладу, как и свежий ветерок, налетевший из ниоткуда.
Он тоже пах морем.
Коннор нахмурился и еще сильнее сжал перила.
— Вот ты где.
Мел нашла его быстро.
Младшая сестра вообще старалась не упускать его из вида и всегда быть рядом.
Смешно.
Это он должен был беспокоиться и оберегать ее. А выходило наоборот.
— А где мне еще быть? — спросил Коннор, продолжая вглядываться в ясное звездное небо.
— Мало ли. Вдруг решил сбежать.
Мел подошла ближе и встала рядом.
Платье ей все-таки нашли. Из мягкой и легкой ткани какого-то светлого оттенка, который служанка торжественно объявила персиковым. Короткие рукава, украшенный вышивкой в тон платью лиф, широкая юбка. Наряд действительно был красивым и страшно шел сестре, несмотря на кроткие волосы.
Только Мелисса совершенно не умела его носить и даже не пыталась.
Вот и сейчас. Девушка ловко потянулась и быстро забралась на перила, свесив ноги и болтая ими, как маленькая девочка.
По сути, она ею и была. Девочкой, которая слишком быстро стала взрослой.
Коннор был против ее инициации и даже сильно поругался с отцом, но сделать ничего не смог.
