В тихой часовне, расположенной на границе двух распаленных вражды семей, собрались сотни гостей — все они вынуждены были присутствовать на церемонии, которая должна была стать залогом примирения. Теперь стояли с каменными лицами, не сводя нас глаз. Мертвенная тишина словно бы застыла в воздухе — звенящая, пронзительная и такая стылая, что дрожь холодной иголки пробежала по позвоночнику....
А эта еще и боится меня, — пожал плечами Хоторн.
Мелисса рассеянно кивнула и предложила:
— Стоит попросить императора расторгнуть брак.
— Ничего не выйдет.
— Всем же понятно, что это ошибка.
— Никто не любит признавать свои ошибки. Особенно император, — с кривой усмешкой отозвался Коннор, а затем неожиданно добавил: — Завтра мы отправимся на юг.
Мел от неожиданности чуть с перил не упала. Удержав равновесие, девушка спрыгнула и удивленно уставилась на брата.
— Что? На юг? Но зачем?
— Не знаю.
Она пристально всмотрелась в лицо Коннора.
— Не хочешь мне рассказывать?
— Дело не в этом.
Хоторн просто не знал, что ей сказать. Не мог же он сообщить Мелиссе о странных, навязчивых мыслях и соленом ветре. О предчувствии, которое становилось все сильнее, и затихшем монстре у сердца, который словно выжидал для главного удара.
— Так надо.
— Хорошо. Скажу парням.
Через два дня они были уже в паре часов езды от морского побережья, когда внезапно ощутили легкую вибрацию, дрожью прокатившуюся по телу.
— Чтоб меня тьма поглотила, — вздохнул Дик потрясенно. — Прорыв!
— Здесь? — Мел все еще отказывалась верить, хотя инстинкты не обманывали.
— Здесь, — кивнул Коннор, хваталась за камень на груди. — Я вперед, вы за мной.
Небольшой вагон слегка тряхнуло. Одновременно с этим раздался скрежет тормозов, вызвав испуганные возгласы у других пассажиров.
Бросившись к окнам, они увидели огромную тень, которая поднялась в небо и, расправив широкие крылья, устремилась к морю.
Глава 4
Айрин
Клинки в моих руках горели огнем.
Казалось, что стоит их отпустить — и на ладонях останутся багряные шрамы от ожогов.
Если бы только у меня было время передохнуть…
Я не успевала.
Боролась, не останавливаясь рубила черные нити тьмы и понимала, что не успеваю, трещины становились все больше.
И уже не бабочки выбирались наружу, стремясь как можно быстрее пробраться в наш мир.
Крохотные птички с длинными острыми клювами и огнем в глазах.
Они летали так быстро, что взмах крыльев рассмотреть было невозможно, казалось, что они и не летали, а парили в воздухе.
Красивые, с крохотными черными перышками, которые отливали темно-фиолетовым блеском. И такие же смертельно опасные.
Они не собирались расширять трещины, для этого были созданы бабочки.
