В тихой часовне, расположенной на границе двух распаленных вражды семей, собрались сотни гостей — все они вынуждены были присутствовать на церемонии, которая должна была стать залогом примирения. Теперь стояли с каменными лицами, не сводя нас глаз. Мертвенная тишина словно бы застыла в воздухе — звенящая, пронзительная и такая стылая, что дрожь холодной иголки пробежала по позвоночнику....
Я видела полуобнаженных мужчин. Несмотря на все попытки дяди оградить меня от этого, подобные проколы случались. Ведь я была единственной девушкой на полигоне. И подобные вещи меня раньше совершенно не волновали.
Но сейчас Питер заставил смутиться. Да и щеки загорелись. Скорее всего, я была красной как рак.
— Разминка — это хорошо.
Я тут же принялась энергично приседать и размахивать руками.
Пусть думает, что я так раскраснелась от физической нагрузки.
— Достаточно, Айрин. Теперь показывай, что ты умеешь.
— Что именно ты хочешь увидеть? — уточнила у него.
Пусть не думает что я такая дурочка наивная, которая только два заклинания знает и три движения помнит.
— Глава должен был учить тебя основам, не так ли?
Я промолчала. Лишь выразительно на него глянула, давая понять, что данной темы мы касаться не будем.
— Но, судя по тому, что я видел во время прорыва, работе с трещинами ты не обучалась.
— Я много читала и занималась.
— Одна?
— Одна.
Вот тут я ни капли не солгала. Дядя бы за такое своеволие по головке точно не погладил.
— Тогда начнем. Вставай в позицию три…
Следующий час пролетел незаметно.
Питер мало объяснял и почти ничего не показывал. Сегодняшнее занятие он решил посвятить моим знаниям. Хотел разобраться, что я умею."
"Конечно, мне было обидно. Я жаждала новых знаний, развития навыков, разгадку тайн, которые были скрыты столько времени. Но приходилось молчать и выполнять приказы.
Хотя и это далось нелегко.
Всего несколько дней отдыха и отсутствия тренировок — и тело непривычно ныло от нагрузок.
Питер оказался таким же требовательным учителем, как и дядя. Он не давал мне возможности отдохнуть и лишь изредка позволял глотнуть воды. И снова сначала.
— Плохо, — вынес свой вердикт мужчина, когда я не удержала равновесие, стоя на одной ноге, пытаясь нарисовать руками два совершенно разных знака, рухнула на бок и тихо застонала.
Мне хотелось встать, подойти к своему мучителю и стукнуть его.
И дело было не столько в мучениях, сколько в его не самой лестной оценке.
Ничего не плохо!
— Ты слишком придираешься, — мрачно заметила я, продолжая сидеть в центре площадки.
— Ты сама хотела учиться. И чтобы я относился к тебе как к равной и не делал поправку на твой пол, возраст и наше общее прошлое.
— Такое ощущение, что ты специально пытаешься вывести меня из себя, чтобы я сбежала и отказалась от этой затеи.
