В тихой часовне, расположенной на границе двух распаленных вражды семей, собрались сотни гостей — все они вынуждены были присутствовать на церемонии, которая должна была стать залогом примирения. Теперь стояли с каменными лицами, не сводя нас глаз. Мертвенная тишина словно бы застыла в воздухе — звенящая, пронзительная и такая стылая, что дрожь холодной иголки пробежала по позвоночнику....
Из голубого шелка, украшенного красивой вышивкой и тончайшим кружевом. Такое, чтобы подчеркнуло каждый изгиб изменившегося тела, лишенного лишнего жира.
Волосы красиво уложила бы на голове короной, а часть прядей легла бы на обнаженное плечо.
Я бы ждала его у окна. Именно у окна, чтобы свет заходящего солнца красиво обрисовал мою фигуру, давая Хоторну возможность все хорошенько рассмотреть.
Он стремительно вошел бы и застыл на пороге. А я… а я бы медленно повернулась, глянув на него с превосходством. Чтобы пожалел о тех словах, что сказал после венчания.
А что вышло?
Я нырнула с головой в остывшую воду и тут же вынырнула, тяжело дыша.
А вышло, что я была грязная, потная, лохматая. Представилась фальшивым именем и объявила себя чужой невестой. Мало того, занималась запрещенным колдовством.
М-да, но кое-чего добиться удалось. Хоторн явно был удивлен.
— Дядя меня убьет, — прошептала я уже в сотый раз.
От всех этих потрясений к вечеру разболелась голова. И я нашла отличный повод не спускаться к ужину, несмотря на уговоры, просьбу и даже шантаж матушки.
— Айрин, но здесь Питер! Ты не можешь так поступить! — заявила матушка, ворвавшись в мою комнату.
— Ох, слишком громко!
— Что с тобой?
У матушки хватило совести поинтересоваться моим самочувствием.
— Я плохо себя чувствую, — совершенно искренне простонала я, прижимая пальцы к ноющим вискам.
— Это некрасиво. Ты обязана…
— Не обязана. Я Питера не приглашала.
— Но он ждет.
«Уф, опять она голос повысила. А у меня в голове будто колокола затрезвонили.
— Скажите ему правду. Уверена, Питер поймет.
«Тем более что прекрасно знает причину плохого самочувствия! Зачем он вообще явился? Я же просила оставить меня одну и дать собраться с мыслями!»
— Нет, ты что-то от меня скрываешь!
Матушка села на кровать и схватила меня за руку.
— Питер сделал что-то… неприличное?"
"— Мам, ну сколько раз повторять? Все хорошо. Я просто устала. Да и после прорыва еще не пришла в себя. И только.
— Точно?
— Точно-точно, — отозвалась я, стараясь лишний раз не двигаться, чтобы не вызвать новый приступ боли.
— Хорошо. Я извинюсь перед Питером за тебя.
Матушка так выразительно на меня глянула, будто я совершила страшное преступление, за которое ей теперь придется расплачиваться.
— Спасибо.
— Приказать принести тебе ужин сюда?
— О нет, — скривилась я. — Не хочется пока. Попроси слуг принести лекарство.
— Хорошо, отдыхай, дорогая.
Она ушла, осторожно прикрыв за собой дверь.
