В тихой часовне, расположенной на границе двух распаленных вражды семей, собрались сотни гостей — все они вынуждены были присутствовать на церемонии, которая должна была стать залогом примирения. Теперь стояли с каменными лицами, не сводя нас глаз. Мертвенная тишина словно бы застыла в воздухе — звенящая, пронзительная и такая стылая, что дрожь холодной иголки пробежала по позвоночнику....
Я благодарно улыбнулась и потянулась к первому пирожку. Но так и не надкусила, просто продолжала держать в руке.
Волнение никуда не делось.
Наоборот, возросло.
Что-то там снаружи было не так. И мне страшно хотелось выйти из подвала и увидеть все своими глазами.
Никогда не думала, что близость прорыва так действует на светлых.
«Не на всех, — тут же мысленно поправилась я. — Матушка даже не вздрагивает, когда слышит удары колокола. Да и остальные спокойны».
Я коснулась свободной рукой амулета на шее.
«Наверное, все дело в Эфри. В том, что мне, в отличие от мамы, позволили развивать свой дар. И теперь он бушует в крови, требуя решительных действий. Когда купол над головами трещит, светлые не должны сидеть в стороне».
Вот только и выйти мне не дадут.
Да и Питеру я обещала, что останусь под защитой кристаллов.
«Значит, остается только сидеть и ждать».
Я тяжело вздохнула, не в силах сдержать тоску и разочарование.
— Айрин, все хорошо? — тут же спросила матушка.
— Да, мама, — поспешно произнесла в ответ и собиралась уже откусить пирожок, когда увидела его.
Из темного угла у самого потолка на меня смотрели два красных огонька.
Сначала я решила, что мне показалось. В подвале было темно и влажно. Лишь пара магических светильников да кристаллы рассеивали сумрак.
Опустив руку с пирожком на колени, я зажмурилась, а потом открыла глаза.
Огоньки никуда не делись.
«Значит, не привиделось. Может, это летучая мышь? У нас в сарае такие водились. Мы с дворовыми еще устраивали охоту на них.
Я бросила осторожный взгляд в сторону матушки. Она снова закопалась в корзине с нитками и моего волнения не заметила.
Конечно, можно было бы сказать про мышь, но…
«Мама страшно боялась мышей — что летучих, что ползучих. Наверняка, закричит, устроит истерику или упадет в обморок».
И не только она.
Сомневаюсь, что слуги женского пола отнесутся с пониманием к бедной зверушке.
Я снова взглянула в угол.
Красные огоньки глаз никуда не делись. И смотрели они на меня.
«Как-то слишком пристально… словно это и не мышь вовсе… словно у этого существа есть разум».
Я поднялась со стула и медленно подошла к краю защитного контура, пристально всматриваясь и пытаясь разглядеть силуэт или хоть какие-то отличительные черты существа.
Кажется, я заметила крылья… и удлиненную морду. А еще шипы-наросты на непропорциональном теле.
Это точно была не летучая мышь.
