Привязанность к новой спутнице начинается с тренировок, где главный герой разминает свои мысли о неожиданном приглашении из университета. Страх и растерянность накрывают его, но он готовится стать мужем и моралистом одновременно.
Этот момент снова вогнал в краску, но я отчаянно притворялась, что всё хорошо, а очутившись в одиночестве конечно задумалась о новом пророчестве. Аргросу грозила не смертельная, но максимально неприятная опасность.
Виновники? Их я не видела, но предположила, что действующие лица всё те же. Вот как хотите, но в следующий раз я прямо-таки обязана подсыпать какую-нибудь неприятную алхимию в их пирожки!
А если без шуток, я пока не понимала главного — зачем мне видения, про грозящую Лексу опасность? Ведь есть масса аспектов жизни, множество элементов будущего, знание которых может быть по-настоящему полезно.
Наставница объясняла, и мы неоднократно обсуждали, что просто так ничего в нашей магии не происходит. Дар не стремится развлечь или удовлетворить любопытство. Все знания несут какой-то смысл.
Если провидец узнаёт о грозящем стихийном бедствии или видит преступление, которое вот-вот случится — тут всё ясно.
Но мы не обязаны рассказывать обо всём. Более того, у нас есть правило — говорить о будущем лишь в самом крайнем случае. Знание грядущего достаточно опасно, оно нарушает естественный ход событий и, по мнению некоторых исследователей, плохо влияет на ткань мироздания."
"По этой же причине никто, даже сам Император, не имеет права нас допрашивать или как-то давить.
При этом знания даются не просто так… Подобное противоречие в нашей магии меня всегда злило.
Слушая моё аккуратное возмущение, наставница поясняла:
— Со временем разберёшься. Сама будешь понимать, о чём говорить, а о чём молчать.
Прямо сейчас я разобраться не могла.
В прошлый раз я предупредила Лекса, а теперь? Нужно ли говорить, если опасность не смертельная?
От этих мыслей голова вспухла, и на ужин я пошла с мигренью. Была молчаливой, недоброй, и совершенно не замечала направленные на меня взгляды.
— Уймитесь уже. — Голос был хмур и принадлежал Корни. — Хорошенького понемножку.
Народ в столовой резко насупился, и лишь девчонки, с которыми я делила стол, не среагировали. Их взгляды оставались блестящими, хитрыми, а на лицах играли улыбки.
— Вы что-то задумали? — подавшись вперёд, шёпотом спросила я.
— Да. Если ты согласишься, — ответила Лиера.
