Привязанность к новой спутнице начинается с тренировок, где главный герой разминает свои мысли о неожиданном приглашении из университета. Страх и растерянность накрывают его, но он готовится стать мужем и моралистом одновременно.
Или наоборот опишу — чтобы позже, спустя несколько лет, зачитать эту запись жене, и посмотреть на её реакцию.
Покраснеет? Возмутится? Попросит повторения? Или швырнёт книгой?
Не знаю, но в любом случае будет занятно. Но это позже, в будущем. А сейчас…
13.2
Увы, я проснулся раньше, чем поцелуи превратились в нечто большее. Состояние при этом было невменяемым! А собственное тело… ну, оно реагировало ровно так, как и должно.
Это был один из моментов, когда я по-настоящему порадовался своей привилегии — отдельной, без всяких соседей, комнате.
В голове висел плотный туман, тело утратило гибкость и почти не слушалось. Я дошёл до того, что недобро покосился на почтовую шкатулку — письма с разрешением на немедленную свадьбу ещё нет?
А потом состоялась встреча с невестой, и я едва не сошёл с ума, глядя на скромное декольте её платья.
Вернуть подобие самообладания удалось лишь к вечеру, когда повёл невесту в библиотеку. Я надеялся что там, среди книжных полок, мы хотя бы поцелуемся, но Илиена повода не дала."
"Впрочем, может оно и к лучшему? Видят светлые силы, сдержанности во мне было немного. Этот поцелуй легко мог закончиться чем-то другим, а библиотека — не лучшее место для таких занятий. Если верить моим источникам, первый раз очень важен, по крайней мере для леди.
К ужину я окончательно успокоился, но стоило проводить Илиену и вернуться в комнату, меня опять закружило. Стоило увидеть кровать, подушку, одеяло, осознать, что впереди ночь — и всё.
Воспоминания были слишком яркими. В надежде вернуть рассудок, я пригласил Корни на внеплановую тренировку, и вот там, на одной из многочисленных тренировочных площадок, нас отыскали Миар, Малин и Кайром.
К моменту этой поистине внезапной встречи я напоминал пса, который сначала пробежал от западной границы империи до восточной, а потом извалялся в пыли главного тракта. Корни выглядел не лучше.
Потные, грязные, побитые и уставшие, мы уставились на товарищей.
— Там это, — сказал Малин, дёрнув головой. — Короче, девчонки.
Его тон вызвал напряжение.
