Автор
Веселое Новый год приправлено романтикой: теплым платьем-свитером и мягкими бежевыми колготками. Уютный дом родителей с елкой, камином и качалкой создает идеальную атмосферу праздника. Но в этом нет необходимости — вместо этого выбираю кружку глинтвейна и носки-футболки, чтобы сохранить настроение праздника без излишней формализации....
Не шевелясь, я позволяю ему осматривать палец. Ноготь покраснел, кожа немного разошлась, в ране видна кровь. Скорее всего, место ушиба потемнеет, и я несколько месяцев буду носить это безобразие на своей руке, но все, о чем я сейчас могу думать: как сильно его присутствие влияет на меня. Кожа будто наэлектризована, под ней ощутимо бурлит кровь, я чувствую напряжение в сосках, внизу живота остро сводит.
— Согнуть можешь? — голос Дениса разносится над моим лбом.
— Могу, — для наглядности шевелю фалангой. — Просто ушибла, перелома нет.
Я вновь ощущаю на себе его взгляд: на губах, на подбородке, на шее, на своей груди. Мне кажется, что я громко дышу, и он это замечает.
Денис отпускает мой палец одновременно с тем, как я отодвигаюсь.
— Сядь, малыш. Я сам сделаю себе кофе.
Мой первый порыв — возразить, но вместо этого я передаю ему пакет с зернами и отшагиваю назад.
— Не называй меня больше так, — прошу, глядя в его широкую спину. Слышать от него ласковое прозвище и каждый раз додумывать то, чего не может быть, невыносимо.
Денис быстро разворачивается, мгновение разглядывает меня, и согласно кивает.
— Конечно, Маш. Больше не буду.
Кофе мы пьем уже втроем. Олег балагурит, травя спортивные байки, Денис изредка комментирует их, я же просто молчу. Забрав банки с добавками, он уезжает, и мы идем смотреть фильм.
— Ты с Ритой давно разговаривала? — спрашивает Олег в середине просмотра.
— На следующий день после того, как она прилетела.
— Я так понимаю, у них с Денисом проблемы какие-то.
26
Маша
— Давай еще по десерту съедим, а, Маш? Мильфей у них просто ум отъешь.
Не дожидаясь моего ответа, Маргарита поднимает руку вверх и машет официанту.
— Мне ничего не нужно, спасибо, — смотрю на девушку в форменном переднике, застывшей с вопросительной улыбкой на губах. Я только что съела салат и огромную порцию пасты, а потому для сладкого физически не найду в себе места.
— Не слушайте ее, — шутливо отмахивается сестра и вновь повторяет заказ: — Нам два мильфея и еще латте.
Вежливо покивав, официантка уходит, а я растерянно смотрю на Маргариту, недоумевая, почему именно сейчас ее настойчивость вызывает во мне столь сильную волну неприятия. Сестра ведет себя так всю мою жизнь: доминирует весельем, общительностью, лидерскими качествами, и я всегда это принимала, даже восхищалась тем, как легко и непринужденно она это делает.
