Приехав в Митторас на недельку перед экзаменами, я была явно непосредственной гостьей. Однако у хозяйки приюта возникли значительные изменения, заставившие меня сомневаться в её благополучии. Я собиралась поделиться своими мыслями о необходимости подобного учреждения и предложила свою помощь Мене, чтобы начать готовить реформы уже к зиме.
Ты же сам видел на балу! — При этом он одарил меня таким взглядом, что если бы я не была довольно огнеупорной и упрямой драконицей, то вмиг рассыпалась бы пеплом раскаяния.
Мда… Чувствую, легко это не будет.
Старый граф только крякнул, обменявшись с моим отцом довольно виноватым взглядом.
— Ну, ничего страшного, — с преувеличенной бодростью, слегка подпорченной бегающими глазками, ответил мой отец. — Это будет скромное семейное торжество.
«Скромное семейное торжество», как позже выяснилось, включало в себя около полутысячи людей и драконов, большинство из которых присутствовали на балу, и теперь во что бы то ни стало желали быть свидетелями торжественного конца… нас обоих."
"Кстати говоря, в этот раз Астер притащил с собой и своего ликса. Уж не знаю. какую цель он преследовал, возможно, устрашение меня… Но тут он просчитался. Эффект неожиданности был утрачен, а ликс с забавной кличкой Филя не только не стремилась больше забраться ко мне под юбки, но и благосклонно приняла от меня кусочек печенья (если что, пекла не я, а наш главный повар!), и вообще, вела себя образцово-показательно. Я даже удивилась, почему это она на меня на балу набросилась? Может, ей цвет платья не понравился?
Судя по всему, Астер тоже был озадачен такой резкой сменой поведения. Он недоумённо посматривал на ликса, чесал её за ушком, что-то шептал, подозреваю, с целью науськать на меня. Бесполезно. Филя с величественной рассеянностью игнорировала всех и вся… кроме поданной специально для неё ветчины и рулетиков из птицы. Очаровательное животное! И вот чего я так испугалась?!
После торжественного ужина в той самой, уже осквернённой скандалом, Жёлтой столовой (видимо родители решили, что уже терять нечего) состоялось торжественное дарение мне парюры Астером. Вид у него при этом был такой, словно он искренне желал мне подавиться этими драгоценностями. Судя по взглядам, которые он периодически кидал на своего отца, этот подарок был целиком и полностью на совести старого графа. Ну, в общем, не удивительно.
К концу напряжённого вечера, на протяжении которого я скромно молчала, тихо скрипя зубами, чтобы не брякнуть что-нибудь совершенно недипломатичное на грани оскорбительного, мне удалось оттеснить в сторонку отца и прошипеть:
— Почему вы не скажете Астеру, что это всё проделки Марка? Что меня опоили?! Вы же оба видите, он не хочет на мне жениться! Да и я тоже уже того… выздоровела.
