В этом жутковатом боевике вы встретите усталого милиционера, который решает проблему отсутствием сна. Его задача: дать звонкую пощечину гнусной пернатой созданию к полудню. Но начинается все еще хуже – он просыпается снова в полночь, нарушает режим работы и должен быть готов ко всему: будь то скандал или внезапный звонок по утрам....
Те, кто успел удрать шагов на десять, спешно возвращались назад проверить — не послышалось ли?! Мы тоже неуверенно задержались на пороге, хотя эту тему уже слышали…
— Дух проклятый, Антихристово семя, вошёл в дома наши и ныне над головами нашими кружит, души христианские смущая! Не попустим врагу рода человеческого! Не уйдём, братие, а стеною станем на защиту родной милиции! С нами крестная сила! Не посрамим Отечества-а!
— Воистину, — неуверенно ответил кто-то, и народ поддержал:
— Да ты толком скажи, чего надо-то?! Ужо не подведём небось…
— Тут дело тонкое, деликатное, — быстро заговорил Митька, мигом переходя на нормальную, невоцерковленную речь.
— Ну-у… ежели потом проблем с милицией не будет, — раздумчиво отозвались в толпе, — Дык нам жалко разве? Отметелимся со всем нашим удовольствием! А ну, братва, разделись по совести, тяжестей в руку не брать, всё по-честному, на кулачки…
— И за это вам большое человеческое спасибо, — до земли поклонился наш младший сотрудник.
Толпа мгновенно разделилась по профессиональному признаку, перекинула туда-сюда несколько человек для равновесия и поплевала в ладошки.
— Храни Господь сыскного воеводу, умеет уважить, когда душа просит… Эх, навались, православные-э!
Бешеной волной разудалой русской энергетики нас попросту впихнуло в храм.
Лично я женился впервые, венчался тем более, мы с Олёной вообще стояли как две ромашки в чистом поле под шум комбайна.
— Раб божий Никита, берёшь ли ты в жёны рабу божию Олёну?
— Да.
Стены храма мелко вздрагивали, народ за забором старался вовсю: раздавал тумаки, начищал зубы, развешивал фонари и пересчитывал рёбра! Лихо не могло оставаться в стороне, щедро рассылая флюиды невезения направо и налево…
— Раба божия Олёна, берёшь ли в мужья раба божьего Никиту?
— Да.
