В этом жутковатом боевике вы встретите усталого милиционера, который решает проблему отсутствием сна. Его задача: дать звонкую пощечину гнусной пернатой созданию к полудню. Но начинается все еще хуже – он просыпается снова в полночь, нарушает режим работы и должен быть готов ко всему: будь то скандал или внезапный звонок по утрам....
По всему периметру храмовой ограды стонали, почёсывались, ругались и пытались встать на ноги кожевенники, кузнецы, ткачи, конюхи, плотники, торговцы, купцы, стрельцы, нищие, а кое-где даже бояре! Драка действительно имела общегородской резонанс! Пониманием и самоотверженностью наших людей можно было только гордиться… Создавалось впечатление, что ради моего счастья тут полёг весь народ.
Если бы я был только милиционером, то имел обалденный шанс посадить ВСЕХ на пятнадцать суток или оштрафовать каждого на серебряный рубль.
— Митя, поищи наших. Если кому нужна срочная помощь — пусть окажут, если… Мить, ау! Олёна? Бабуль? Меня вообще слушает хоть кто-нибудь?!
Похоже, что нет… Мои друзья замерли в какой-то странной гипнотической неподвижности, а прямо передо мною из ничего материлизовался очень тощий высокий старик.
— Очень сожалею, гражданин Один, но вы опоздали, — как можно твёрже попытался произнести я. — Олёна — моя супруга, мы венчаны перед алтарем, и вам её не отнять.
Видимо, последнее слово было лишним. Глаз Одина вспыхнул со страшной силой, и я почувствовал, как чужая холодная рука жёстко и уверенно сжимает моё сердце. Рухнув на колени, я понял, что такой боли не испытывал никогда. Взгляд древнего бога наполнился торжеством! Каким бы слабым он ни был сейчас, его сил вполне хватало, чтоб остановить сердце одного живого человека.
— Предупреждаю, что… нападение на сотрудника милиции, — не слыша самого себя, прошептал я. — Карается лишением свободы на… срок… до…
Боль была такая, что я взвыл бы, если б смог! Один молчал, его единственный глаз явно из последних сил, но наливался нестерпимо ярким светом.
Последним, тупым, неосознанным и замедленным движением я сунул руку в карман.
