– И Рабирий последует примеру Горация – подаст апелляцию.
– Конечно. Но сначала мы покажем замечательное представление с полным набором всего древнего арсенала реквизитов: крест, сделанный из несчастливого дерева, раздвоенный столб для порки, три ликтора с фасциями и топорами, представляющие три первоначальные римские трибы, покров для головы Рабирия и ритуальные оковы для его запястий. Великолепное представление!
– Но, – заметил опять помрачневший Лабиен, – они будут продолжать выискивать предлоги, чтобы откладывать рассмотрение апелляции в центуриях в ожидании, когда утихнет общественное возмущение. Дело Рабирия не будет слушаться, пока кто-нибудь еще помнит о судьбе Лентула Суры и остальных.
– Они не смогут этого сделать, – сказал Цезарь. – Древний закон имеет преобладающую силу, поэтому апелляция должна быть рассмотрена немедленно. Апелляция Горация тоже была рассмотрена сразу.
– Я так понял, что мы будем судить Рабирия, – сказал Луций Цезарь, – но главного я все же не понимаю, кузен. В чем суть твоей затеи?"
"– Во-первых, наш суд будет очень отличаться от современного, установленного Главцией. Нынешним римлянам он покажется фарсом. Судьи будут решать, какие свидетельства они хотят услышать, и они же будут решать, когда выслушали уже достаточно. Что мы и сделаем, когда Лабиен представит нам свой иск. Мы не разрешим обвиняемому представлять какие-нибудь доказательства в свою пользу. Очень важно, чтобы все видели: справедливости не было! Ибо о какой справедливости можно было говорить вчера, когда казнили тех пятерых?
– А во-вторых? – спросил Луций Цезарь.
– Во-вторых, апелляция подается немедленно, то есть когда центурии еще не успокоились. И Цицерон запаникует. Если центурии осудят Рабирия, он рискует своей шеей. Цицерон – не дурак, знаешь, просто он теряет голову, когда тщеславие и уверенность в собственной правоте берут верх над его рассудительностью. Как только он услышит, что́ мы делаем, он поймет, почему мы это затеяли.
– В таком случае, – сказал Целер, – если Цицерон обладает здравым смыслом, он сразу направится в Плебейское собрание и проведет закон, по которому древняя процедура будет объявлена недействительной.
– Да, думаю, он так и поступит. – Цезарь посмотрел на Лабиена. – Я заметил, что вчера в храме Согласия Ампий и Рулл голосовали на нашей стороне. Как ты думаешь, они будут сотрудничать с нами? Мне необходимо вето в плебейском собрании, но ты будешь занят на Марсовом поле с Рабирием. Готовы ли Ампий и Рулл наложить вето от нашего имени?
– Ампий – определенно, потому что он связан со мной, а мы оба связаны с Помпеем Магном. Думаю, что и Рулл тоже будет с нами. Он сделает все, что, по его мнению, будет во вред Цицерону и Катону.