Просто неприятного разговора вряд ли достаточно для такой перемены. Причина была иная – и достаточно веская. Его стали донимать кредиторы. Пустили слух по всему спуску Банкиров, что в нынешнем году преторы не получат провинций. Это значило, что Цезаря могла ожидать не победа, а непоправимое поражение. Конечно, это все Катул, Катон, Бибул и остальные boni. В конце концов они нашли способ лишить преторов провинций. Фуфий Кален оказался очень хорошим плебейским трибуном. И если что-то могло сделать положение Цезаря еще более отчаянным, так это экономическая ситуация. Если даже такой консерватор, как Катон, видит необходимость понизить цену на зерно, тогда Рим действительно в трудном положении. Удача!.. Что вдруг случилось с удачей Цезаря? Или богиня Фортуна просто испытывает его?
Но кажется, Сервилия была не в настроении выяснять проблему Фортуны. Она поздоровалась с Цезарем очень серьезно, не собираясь раздеваться. Потом села в кресло и попросила вина.
– Скучаешь по Силану? – спросил Цезарь.
– Наверное, да. – Она принялась вертеть бокал в руках. – Цезарь, ты знаешь что-нибудь о смерти?
– Только то, что она приходит. Меня она не страшит, если наступит мгновенно. Но если меня ждет участь Силана, я лучше покончу с собой.
– Некоторые греки говорят, что после смерти есть жизнь.
– Да.
– Ты веришь в это?"
"– В сознательное существование – нет. Смерть – это вечный сон, в этом я уверен. Мы не продолжаем оставаться собой, освободившись от тела. Но субстанция не гибнет. Существуют миры, где действуют силы, которых мы не видим и не понимаем. Наши боги принадлежат к одному из таких миров. Они достаточно реальны, чтобы заключать с нами соглашения. Но мы не принадлежим к их миру – ни при жизни, ни после смерти. Мы уравновешиваем его. Без нас их мира бы не существовало. Так что если греки и понимают что-то, то они понимают это. Кто может быть уверен в том, что боги вечны? Как долго действует сила? Образуются ли новые силы, когда старые истощаются? Что происходит с силой, когда ее больше нет? Вечность – это сон без сновидений, даже для богов. В это я верю.
– И все же, – медленно проговорила Сервилия, – когда Силан умер, что-то исчезло из его комнаты. Я не видела, как это исчезло, не слышала ничего. Но оно исчезло, Цезарь. Комната опустела.
– Я думаю, исчезла идея.
– Идея?
– Значит, все мы – только идея.
– Для нас или для других?
– И для нас, и для других, хотя и не обязательно одна и та же.
– Не знаю. Я только знаю, что я почувствовала это. То, что заставляло Силана жить, ушло.
– Выпей вина.
Она выпила.
– Я очень странно себя чувствую. Но не так, как я чувствовала себя в детстве, когда умирали близкие. И не так, как я чувствовала себя, когда Помпей Магн прислал мне из Мутины прах Брута.