Но он не мог уехать из Рима до суда.
Сначала казалось, что удача все-таки не покинула Цезаря. По жребию ему выпала Дальняя Испания, а значит, у него будут проконсульские полномочия и отвечать он будет только перед консулами года.
Новому наместнику полагалось жалованье – определенная сумма, которую казна ежегодно выделяла по графе «Расходы государства по поддержанию порядка в провинции». Из этих денег наместник должен платить легионам и государственным служащим, ремонтировать дороги, мосты, акведуки, дренажные и сточные трубы, общественные здания и оборудование. Сумма для Дальней Испании составляла пять миллионов сестерциев. Она становилась личной собственностью Цезаря. Некоторые наместники инвестировали деньги в Риме еще до отъезда в провинцию, надеясь, что из провинции можно будет выжать достаточно, чтобы покрыть все расходы. За время их наместничества оборот капитала в Риме давал приличный доход.
На собрании сената, где проходила жеребьевка, Пизон Фруги, имевший фасции на март, спросил Цезаря, даст ли тот показания в сенате относительно событий, имевших место в ночь первой мистерии Bona Dea.
– Я с удовольствием это сделал бы, старший консул, если бы мне было что сказать. Но мне сказать нечего, – твердо ответил Цезарь.
– Перестань, Гай Цезарь! – резко прервал его Мессала Нигер. – Тебя просят дать показания сейчас, потому что к тому времени, когда начнут судить Публия Клодия, ты уже будешь находиться в своей провинции. Если кто-нибудь из присутствующих здесь мужчин и знает, что происходило, так это ты.
– Уважаемый младший консул, ты сейчас произнес очень важное слово – «мужчина»! Меня не было на этом празднике. Показания – это торжественное заявление с принесением клятвы. Поэтому оно должно быть правдивым. А правда заключается в том, что я абсолютно ничего не знаю.
– Если ты ничего не знаешь, тогда почему ты развелся с женой?"
"На этот раз весь сенат ответил Мессале Нигеру:
– Жена Цезаря, как и вся семья Цезаря, должна быть вне подозрения!
На следующий день после жеребьевки тридцать ликторов курии собрались и провели leges Curiae, согласно которым каждый новый наместник наделялся империем.
И в этот же день, в час обеда, небольшая группа людей важного вида появилась перед трибуналом городского претора Луция Кальпурния Пизона. Это произошло как раз в тот момент, когда он собирался идти обедать, и без того уже задержавшись. С теми важными людьми явились субъекты значительно менее презентабельного вида, которые окружили трибунал и вежливо, но решительно отодвинули любопытных подальше, дабы те ничего не могли услышать. После этого один из группы потребовал, чтобы те пять миллионов сестерциев, которые были выданы Гаю Юлию Цезарю на дела провинции, пошли в счет погашения части его долга.