Женщины сидят в сточных канавах, до того пьяные, что их рвет. Мужчины таятся в темных аллеях, чтобы грабить и убивать. Дети обоих полов продают себя возле храма Венеры Эруцины. Я даже видел, как на вид респектабельные мужчины задирают свои туники и испражняются прямо на улице, когда общественная уборная в нескольких метрах от них! Уединение при физиологических отправлениях и скромность в поведении считаются устаревшими, нелепыми, смехотворными. Катон Цензор заплакал бы, пошел бы домой и повесился. О, как часто я боролся с искушением сделать то же самое!
– Не надо, Катон, больше не надо бороться! – крикнул Красс.
Но Катон продолжил, сделав вид, что не слышал:
– Рим – это публичный дом. Но чего еще можно ожидать, когда люди, сидящие в сенате, совращают чужих жен? Они не думают о святости их плоти. Они грезят лишь о вожделенном отверстии, куда можно сунуть свой mentula. Катон Цензор плакал бы. Посмотрите же на меня, почтенные отцы! Посмотрите, как я плачу! Как может государство быть сильным, как может оно править миром, когда люди, которые правят им, – развращенные, нездоровые, гниющие язвы на его теле? Мы должны перестать копаться в мелких проблемах вроде азиатских публиканов и посвятить целый год прополке грядок римской морали! Мы обязаны вернуть Риму скромность как нашу первостепенную обязанность! Привести в действие законы, которые делают невозможным для мужчин оскорблять других мужчин, для патрициев-правонарушителей открыто хвастаться своими кровосмесительными связями, для наместников наших провинций сексуально эксплуатировать детей. Женщин, которые совершают прелюбодеяние, надо казнить, как было в старые времена. Женщин, которые появляются на публичных собраниях на Форуме, чтобы освистывать выступающих и грубо оскорблять их, следует казнить! Почему, спросите вы, в былые времена не существовало законов против женщин, которые появляются на Форуме и освистывают выступающих? Потому что в прежние времена ни одна женщина не помыслила бы о таком поступке! Женщины вынашивают и рожают детей, и это их единственная обязанность! Но где законы, которые нам нужны, чтобы утвердить нравственные нормы? Их нет, почтенные отцы! Однако, если Риму суждено выжить, они должны появиться!
– Можно подумать, – шепнул Цицерон Помпею, – что он выступает перед населением идеальной республики Платона, а не перед людьми, вынужденными копаться в дерьме Ромула.
– Он собирается продолжать обструкцию до захода солнца, – жестко произнес Помпей. – Какую чушь он несет! Мужчины есть мужчины, женщины есть женщины. Что при первых консулах, что сегодня, при Целере и Афрании, – их уловки и поступки остаются прежними.