О-о! Список его врагов растет! Теперь и Целер занял в нем достойное место.
Но мщение может подождать. Сначала Клодий должен найти плебея, который захочет усыновить его, если это – единственный путь к мщению.
Для начала Клодий попросил Марка Антония быть его отцом, но Антоний расхохотался:
– Я и за миллион не согласился бы сделать такое, Клодий. Особенно теперь, когда я женат на Фадии и у ее tata скоро появится внук!
Курион посчитал себя оскорбленным:
– Какая чушь, Клодий! Если ты воображаешь, будто я стану называть тебя сыном, то ты сошел с ума! Я буду выглядеть бóльшим глупцом, чем стараюсь выставить Цезаря.
– А почему ты стараешься выставить Цезаря глупцом? – с любопытством спросил Клодий. – «Клуб Клодия» будет единогласно поддерживать Цезаря.
– Просто мне скучно, – грубо ответил Курион, – и я хочу увидеть, как он выйдет из себя. Говорят, это страшно.
Децим Брут тоже отказал Клодию.
– Моя мать убьет меня, если не убьет отец, – сказал он. – Извини, Клодий.
Даже Попликола и тот уклонился:
– Ты будешь называть меня tata? Нет, Клодий, нет!
Именно поэтому Клодий предпочел заплатить Гереннию некоторую сумму из денег Фульвии, чтобы он добыл то постановление. Ему не нравилась мысль об усыновлении. Это выглядело слишком нелепо.
Но Фульвия загорелась новой идеей.
– Перестань обращаться за помощью к людям твоего круга, – посоветовала она. – У людей на Форуме долгая память, и они знают это. Они не выставят себя на посмешище. Лучше найди дурака.
А таких было великое множество! Клодий стал думать и вдруг увидел идеальное лицо, проплывшее перед его мысленным взором. Публий Фонтей! Умирает от желания попасть в «Клуб Клодия», но его туда не пускают. Богатый – да. Заслуживает – нет. Девятнадцать лет. Без paterfamilias, который может помешать ему. Умен, как полено.
– Ах, Публий Клодий, какая честь! – чуть не захлебнулся от восторга Фонтей. – Да, конечно, пожалуйста!
– Разумеется, ты понимаешь, что я не могу признать тебя своим paterfamilias, а значит, как только усыновление произойдет, ты должен будешь отпустить меня. Твоя власть надо мной кончится. Видишь ли, для меня очень важно сохранить свое имя.
– Конечно, конечно! Я сделаю все, что ты хочешь!
И Клодий пошел к Цезарю, великому понтифику.
– Я нашел плебея, который хочет усыновить меня, – с ходу объявил Клодий, – поэтому мне нужно разрешение жрецов и авгуров, чтобы они приняли lex curiata. Ты можешь обеспечить мне это разрешение?"
"Красивое лицо Цезаря сохранило выражение легкого удивления, в проницательном взгляде голубых глаз с темным ободком не читалось ни сомнения, ни осуждения. Губы не скривились в усмешке. Но несколько секунд Цезарь молчал. Наконец он сказал:
– Да, Публий Клодий, я могу получить для тебя разрешение, но, боюсь, мы не успеем к этим выборам.