Когда Аристарх явился к Цезарю в начале мая, тот принял его в Государственном доме очень учтиво и провел прямо в свой кабинет. Конечно, Аристарх восхищался увиденным, но было нетрудно заметить, что дом великого понтифика не произвел на александрийского секретаря большого впечатления: маленький, темный, светский. Реакция Аристарха была написана на его лице, несмотря на всю его учтивость. Цезарю стало интересно.
– Если пожелаешь, я могу ходить вокруг да около, – сказал он Аристарху, – но я считаю, что, пробыв в Риме три месяца и ничего не добившись, тебе хочется говорить прямо и по делу."
"– Конечно, я желал бы как можно скорее вернуться в Александрию, Гай Цезарь, – проговорил Аристарх, чистокровный македонянин, светловолосый, голубоглазый, – но я не могу уехать из Рима без положительных новостей для моего царя.
– Ты уедешь с хорошими новостями, если согласишься на мои условия, – решительно произнес Цезарь. – Тебе достаточно сенаторского подтверждения права царя на трон? И в дополнение – декрета, делающего его другом и союзником римского народа?
– Я надеялся только на первое, – ответил ободренный Аристарх. – Царь Птолемей Филопатор Филадельф станет другом и союзником! Это превосходит мои самые смелые ожидания.
– Тогда раздвинь немного горизонты твоих мечтаний, Аристарх! Все реально.
– За определенную цену?
– Конечно.
– Какова твоя цена, Гай Цезарь?
– За первый декрет, подтверждающий право Филадельфа на трон, – шесть тысяч талантов золотом, две трети которых должны быть уплачены до издания декрета и последняя треть – через год. За титул друга и союзника – еще две тысячи талантов золотом. Их надо заплатить заранее, – сказал Цезарь, сверкнув глазами. – Это не обсуждается. Согласен – или не согласен.
– Ты хочешь стать самым богатым человеком в Риме, – сказал Аристарх, почему-то разочарованный. Он не считал Цезаря вымогателем.
– С шестью тысячами талантов? – засмеялся Цезарь. – Поверь мне, они не сделают меня самым богатым человеком в Риме! Нет, часть этих денег пойдет моим друзьям и союзникам, Марку Крассу и Гнею Помпею Магну. Я могу получить декреты, но не без их поддержки. Нельзя ожидать, что римляне сделают одолжение иностранцам без значительного вознаграждения. Как я поступлю с моей долей, это мое дело, но скажу тебе, что у меня нет желания осесть в Риме и жить так, как живет Лукулл.
– Документы будут совершенно определенными?
– О да. Я сам их сформулирую.
– Тогда цена за все – восемь тысяч талантов золотом. Шесть тысяч – аванс и две тысячи через год, – сказал Аристарх, пожав плечами. – Хорошо, Гай Цезарь, пусть будет так. Я согласен.
– Все деньги должны быть переведены в банк Луция Корнелия Бальба в Гадесе, на его имя, – сказал Цезарь, многозначительно вскинув бровь.