Знаешь, я поначалу даже своим глазам не поверила – у вас ведь такая семья крепкая была… Это от кого другого можно ожидать было, но только не от твоего Мити! Я даже понимаю прекрасно, почему ты мне не поверила сейчас и защищать его сразу стала… Может, мне и не стоило тебе этого говорить, но…
– Да почему же не стоило… Спасибо тебе, что сказала…
– Ну Кать! Ну не расстраивайся так, чего ты! Мужики – они ж все такие! Говорят, в тихом омуте черти водятся! И самые хорошие и верные мужья могут вот так загулять напропалую…
– Как она выглядит, эта женщина? Красивая, да? – перебила ее Катя.
Она и сама от себя не ожидала этого вопроса. Какая, в общем-то, разница, как выглядит эта женщина? Разве ей легче будет от того, если окажется, что она плохо выглядит? Но если спросила, значит, есть разница…
– Да не такая уж и красивая она, Кать… – озадаченно произнесла Таня, пожав плечами. – Она скорее молодостью его взяла, ей где-то двадцать с небольшим… Длинноногая такая, в узких брючках, в кроссовках, рюкзачок за спиной болтается… Знаешь ведь, какие нынче наглые эти молодые девки, как они к женатым мужикам без зазрения совести липнут! Да что я говорю, ты и сама можешь на нее посмотреть, если хочешь! Приходи завтра вечером к моему офисному зданию, сама все своими глазами увидишь!
– Нет, Тань. Не пойду. Зачем? Я ж не мазохистка какая-нибудь…
– И то правда. Ну, тогда я не знаю, что тебе еще предложить и как помочь…
– Не надо мне никак помогать, Тань. Чем ты мне можешь помочь? Ладно, пойду я… У меня там Лёлька где-то гуляет с Темочкой, пора их домой зазывать…
– Но ты даже эклеры не попробовала, Кать! И кофе не выпила!
– Да расхотелось как-то, Тань… Извини, но я все же пойду…
– Ну вот, взяла и испортила тебе настроение… А ведь думала еще, говорить или не говорить! Но если уж так вышло, что мы встретились… Значит, судьба…
Катя не дала ей договорить, поднялась из-за стола, быстро пошла меж столиков к выходу, будто сбегала. И чувствовала, как Таня пристально смотрит ей вслед. Жалеет ее, наверное. Да и она бы жалела, если бы довелось быть сейчас на Танином месте…
Но что делать – у нее, униженной, раздавленной, было теперь такое вот место. Место гвоздя, вогнанного в доску по самую шляпку.
Потом шла по летней улице, ничего не видя вокруг. Тополиный пух в эти дни только набирал силу кружения, белые мелкие хлопья проносились перед глазами, норовя зацепиться за волосы, за ресницы, и она отфыркивалась от них, вертела головой, как усталая загнанная лошадь.
