– Да, мы сейчас придем…
Павел ушел, а Катя быстренько стащила с Темы мокрую одежонку, переодела в новую футболку такого большого размера, что Тема в ней утонул, конечно же. Сверху закутала малыша в большое банное полотенце, усадила на диван. Пока сама переодевалась, успела оглядеться украдкой…
Видимо, этот Павел и впрямь только что сюда переехал, потому что, кроме дивана, в комнате практически ничего не было. Только большие коробки громоздились по углам, пока не распакованные, да в углу на газетах лежало стопками белье – наверное, то самое, принесенное утром из прачечной.
Взяв Тему на руки, она вышла в коридор. Проходя на кухню, отметила про себя, что квартира двухкомнатная, довольно просторная. И женской руки в ней точно не наблюдалось. Неужели этот Павел холостяком живет? Если так, то как же ему это удается, такому доброму и симпатичному? Вроде на женоненавистника не похож…
Павел и впрямь успел накрыть стол на скорую руку, пока они переодевались. В центре стола торжественно стояла чугунная сковородка с яичницей, рядом тарелки – одна с нарезанными крупно ломтями белого хлеба, другая с кружочками копченой колбасы. Классический холостяцкий обед, что тут еще скажешь.
А дождь все хлестал за окном, и конца и краю ему не было. Вот же они с Темой попали, как два Робинзона Крузо на необитаемый остров!
– Садитесь, садитесь… Вот чай… Вы пейте, Катя, пока горячий.
– Ой… А я еще попросить вас хотела… Можно я Темину одежонку в ванной на батарее как-то устрою? Иначе она не высохнет…
– Конечно, можно, что же вы спрашиваете! И свою одежду тоже устройте сушиться где-нибудь! Там, в комнате, коробки есть, можно прямо на них… Давайте Темочку, я его пока подержу!
Тема выпростал из-под полотенца ручонки, с готовностью протянул их навстречу Павлу. Катя даже удивилась такой поспешности – надо же, какой прыткий… А с другой стороны – ничего удивительного, наверное. Дети всегда чувствуют в людях неподдельную искренность, их не обманешь. А этот Павел… Он именно такой, да…
Вернувшись на кухню, она застала довольно трогательную картину: Павел держал Тему на коленках, смотрел с умилением, как тот уплетает печенье, запивая его теплым молоком. Вон даже очки на нос съехали, а он и не заметил…
Катя села на стул, глотнула из кружки чай. Павел вдруг поднял на нее глаза, в которых до сих пор плескалось умиление, улыбнулся, будто только что заметил ее.