Валерий держит Ирину в своих объятиях, затягиваясь тлеющими сигаретами. Медленный дым поднимается к потолку, заставляя их молчать и замедлять каждое движение, как будто время приостановилось. Ирина чувствует не только его страсть, но и его нерешительность перед новыми днями после сексуальных моментов....
Он приказал жене заткнуться и терпеть, чего гордая Зоя сделать, конечно, не смогла. Несколько лет я думал, что она действительно скончалась от инфаркта, но судьбе было угодно, чтобы один совершенно спившийся следак избрал меня слушателем своих пьяных излияний, и я узнал, что Шевелев укокошил жену в результате вульгарной семейной ссоры. Только как я ни ломал голову, так и не придумал, как можно использовать эту информацию против Павла Дмитриевича, не подставив под удар себя. Главное, я добился цели – сын за сына. Дима отрекся от отца и ушел из семьи.
– Вы поступили очень подло!
Грайворонский рассмеялся:
– Я? Вы серьезно? То есть подло не трахать невест сына, а рассказывать об этом?
– Да. Так и есть. То, что вы говорите, – это запредельно. А открывать правду тонкому нервному ребенку – подло. Зачем вы это сделали? Когда Шевелев выбирал между Димой и вами, Мийки еще и в проекте не было.
– Вы же мне не поверите, если я скажу, что тогда был молод и зол, а сейчас жалею о том, что не сдержался?
– Нет.
– Зря. Ну ладно, перейду к последней части…
– Господи, это еще не все?
– Нет, Надежда Георгиевна. Теперь рискну поделиться с вами той частью, которой я действительно горжусь. Да и вы имеете право знать, почему вас очень скоро вышвырнут с поста директора.
– Не понимаю, вы таким сложным способом подсидеть меня хотели, что ли? – Надежда Георгиевна сжала виски кончиками пальцев. – Фантасмагорическая какая-то комбинация…
Грайворонский покачал головой:
– Что вы, в мыслях не было.
