Валерий держит Ирину в своих объятиях, затягиваясь тлеющими сигаретами. Медленный дым поднимается к потолку, заставляя их молчать и замедлять каждое движение, как будто время приостановилось. Ирина чувствует не только его страсть, но и его нерешительность перед новыми днями после сексуальных моментов....
Ну а теперь, в том числе благодаря вам, все складывается прекрасно. Титанические усилия папашки разбились о волю трех слабых женщин, дело возобновлено, и кто знает, сколько еще бессонных ночей предстоит Павлу Дмитриевичу, прежде чем поймают настоящего маньяка?
– А вы не боитесь, что я передам ему наш разговор?
Грайворонский отрицательно покачал головой:
– Передавайте. Мне будет приятно, если он все узнает.
– Так он же вас изничтожит!
– Что? Единственного оставшегося сына, которого самое время призвать со скамейки запасных? Ну тогда бог ему судья, хоть я, повторюсь, атеист.
Надежда Георгиевна встала, убрала чашки и стала повязывать перед зеркалом шарфик. Василий смотрел на нее со странной усмешкой.
Надев пальто и взяв сумочку, она потянулась открыть дверь, но опустила руку.
– Я очень сочувствую вам, – повторила она, – и постараюсь когда-нибудь простить вам смерть Мийки, потому что тут мы оба виноваты.
Наташа зажмурилась и подставила лицо теплому майскому солнцу. День выдался совсем летний, и лужи после вчерашнего дождя быстро высыхали.
Дача Ярыгиных была очень живописна. Чуть покосившийся от старости зеленый дом с мезонином стоял среди старых корабельных сосен, и земля под ними так густо была усеяна старой хвоей и шишками, что наверх пробивались лишь отдельные травинки.
