Автор
В книге "Жертва" (ЛП) автор предлагает читателю мир заглянуть в глубины страсти и рабства через призму драматической сюжетной линии. Это не просто повествование, но взрывоопасное полотно, где грязь сливается с красотой, а мрак соседствует с алхимией света. Книга подгрызает рамки дозволенного, пробуждая в читателе чувства непристойности и экстаза....
Они встречаются с моими, и она качает головой, по ее лицу катятся свежие слезы. Она не хочет в это верить.
— Да, голубка. - Я вжимаю голову Уитни в стол. — Уитни знала, где ты, и не собиралась ни единой душе говорить, где тебя искать. Но опять же, мертвая девушка должна быть забыта. Если ты не знаешь о ее существовании, значит, она не может раскрывать секреты.
Лейк опускает голову, ее тело сотрясается, когда она всхлипывает за клейкой лентой.
— Потом у нас здесь Джексон. Он рассказал мне разную информацию.
— Я не скажу тебе ни хрена. - Люк качает головой.
Я предполагал, что так будет. Вот почему здесь Уитни. Иначе я бы никогда не позволил своей жене увидеть, что ее сестра все еще жива. Я держал ее спрятанной, связанной в камере рядом с Джексоном в ""Карнаже"" именно по этой причине в течение последней недели. Я не хотел ломать Лейк таким образом, но я сделаю все, что потребуется, чтобы защитить свою жену. Я должен был взвесить свои возможности.
Удаляю кляп изо рта Уитни, она открыто рыдает, ее тело изо всех сил бьется в веревке. После того как я трахнул рот своей жены в соборе ""Карнажа"", я привел ее сюда, а Райат привел Джексона и Уитни. Затем я отправил Люку видео и фотографии с телефона Уитни, которые я сделал с моей женой. Я попросил Райата связать Уитни таким же образом, чтобы он подумал, что это моя жена, когда он придет. Все, что мне было нужно, это секунда неожиданности.
— Не смей, блядь, ничего говорить, - кричит на нее Люк. — Держи рот на замке.
Сейчас она не может из-за своих рыданий, но у меня есть кое-что, что поможет ей взять себя в руки. Открыв мобильник, я включаю ошейник моей жены, который я надел на Уитни.
Она затихает, когда ее тело содрогается от ударов. Выключаю его, и она изо всех сил прогибается в тугих веревках. Я делаю это снова, и она напрягается.
— Я могу делать это всю ночь, - говорю я Люку, не обращая внимания на то, что моя жена кричит в свой скотч.
Она крепко закрывает глаза, и я хватаю ее за лицо, сжимая его так сильно, как только могу, зная, что потом на нем останутся отпечатки.
— ДА! - кричит она, и я отпускаю ее.
— Чертова сука...
Я ударяю Люка, затыкая его.
