Автор
Парень погибает в уличной драке и пробуждается в теле дворянина альтернативного мира с магическими способностями. Он должен освоить новую жизнь, разобраться в запутанных отношениях с сестрой и найти свое место в мире, где ничего не так, как кажется на первый взгляд.
Но если я промолчу, то она может этого не сказать. В эту минуту мне пришел на ум неожиданный и болезный вопрос: «Если бы жизнь повернулась так, что пришлось бы делать выбор между Ирой и Наташей, то кого бы я выбрал?». Я уже знал ответ, но не хотел сейчас его произносить даже перед самим собой.
Она не спешила продолжить свое «как…» — это было в ее манере: недоговаривать. Тогда за нее решил договорить я:
— Ты права. Я смотрю на тебя, как на женщину, которая мне очень нравится. Которую хочется целовать не в щеку, а в губы. Которую хочется прижимать к себе, чувствуя мужское желание.
— Зачем ты это сказал?! — она резко встала и отошла к окну, глядела с минуту в сад, потом проговорила: — Ты понимаешь, что все портишь?! Ты можешь сломать всю нашу жизнь! Свою и мою! И даже Наташину!
— Нет, не порчу и не ломаю, — я тоже встал, заскрипев диваном. Держа мундштук с зажженной сигаретой, подошел к ней. — Ир, я не ломаю, но пытаюсь многое поменять. Очень хочу все поменять в наших отношениях.
— Не говори этого! Ты даже не представляешь, к чему это может привести! — она глянула с опаской на меня. Нет не с опаской — со страхом. Ее глаза блестели как серебро, и губы побледнели.
— Представляю. Ир, ты можешь сейчас быть со мной честна? Пожалуйста! — я взял ее руку, чувствуя в ней дрожь. — Я знаю, ты очень честная женщина. Именно сейчас я хочу, чтобы ты дала несколько честных ответов.
— Хочешь поступить со мной, как с тем… Бабашем? Использовать свое колдовство? Казалось, она сейчас заплачет. — Хочешь сделать со мной так же?
— Клянусь, что нет. Если бы я в самом деле замышлял против тебя такую хитрость, то не просил быть честной, а тайком использовал свою магию. Ты же это понимаешь, — поднес мундштук к ее губам, и она торопливо затянулась. А я продолжил: — Я очень хочу, чтобы между нами все было естественно, без всякого обмана. Ответишь честно?
— Да… — она отвернулась от меня.
— Тогда скажи правду: ты хочешь, чтобы я поцеловал тебя как мужчина женщину?
Она долго молчала, закусив губку и сминая свободной рукой занавес. Потом сказала:
— Да… К сожалению да. Только это не значит, что это нужно делать. Мы не должны потакать своим желаниям без разбора!
Мне было достаточно ее первого слова. Остальные не имели значения. Я обхватил ее, с неожиданной силой прижал к себе. Впился в ее губы, чувствуя, как ее первое сопротивление тает, как ее губы становятся податливее, и язычок неуверенно отвечает мне.
