Автор
В руки героя приходит необъятное поместье с древней кровью и близкой к исчезновению дворянским титулом. Но его задача еще сложнее: убедить императора-внучку Ленина принять вандалистский род, чтобы спасти клан от репрессий Сталина и Троцкого. Атмосфера книги остротой кинжала вонзается в сердце читателя, создавая напряженную тревожную атмосферу в центре борьбы за выживание и власть в непростой эпохе....
И вообще ты этого не заслужил, — она оттолкнула меня и поправила халат. А потом вдруг сказала. — Ну-ка, покажи свой отросток.
Вот тут у меня челюсть отвисла вместе с опухшей губой. Не слишком ли ты смелая девочка?
— Боишься, что мама зайдет? Нет, ты меня испугался, да? — спросила она, видя мою растерянность. — Все равно я все видела вчера. Давай, показывай, — настояла она.
Имелась маленькая проблема. Вернее, не маленькая, учитывая единственное достояние сусла. Отросток уже был несколько возбужден с того момент, как я заглянул к ней под юбку.
"Еще немного, вот и явился он перед ней, во всей красе. Или правильнее сказать длине. И как результат — смех в ее глазах. Мне казалось, что они смотрят больше в мои глаза, чем на него. Может ей была интересна лишь моя реакция, мое поведение? Проверяла стушуюсь ли я?
Она коснулась его указательным пальчиком и провела от основания до кончика.
— Дергается, потому что хочет меня? — спросила юная графиня.
— А у тебя там мокренько не стало? — ответил я, опасаясь, то эта девочка сейчас доведет меня до очень горячей точки и добавил: — Очаровательное зрелище, правда? Ты же такое видишь первый раз? — не только же ей стебаться надо мной. Пусть признает, полную некомпетентность в столь интимных вопросах.
Она не успела ответить — послышались шаги в коридоре. Каким-то чудом я успел спрятать своего торчащего друга, и повернуться к умывальнику. В ванную вошла Ирина Львовна.
— Кровь остановилась, потом опять начала течь, — объяснил я ей раньше, чем она успела что-либо спросить. — Сейчас уже выходим.
Утром случилось много суеты: откуда-то появилось еще двое слуг, которых я не знал, но они знали меня, обращаясь к моей важной персоне с подобающим уважением, но с едва уловимой усмешкой в глазах.
