— И чем же занимается твой муж, если не секрет? — Вопрос слетел с языка нечаянно и очень мне не понравился: я знал, кто ее муж, а Онуфриев меня видел, и рано или поздно ей станет известно о моем притворстве.
— Бизнесом. Меня это вполне устраивает, — широким жестом обвела она ресторан.
— Ясно. Ты училась на экономическом? — вспомнил я.
— Да, но это мне не пригодилось.
— Я слышал, иметь много денег в наше время небезопасно? Она засмеялась:
— Совсем даже наоборот! В наше время опасно иметь мало денег.
Как ни старался я убедить себя в том, что она — мужественная женщина и не хочет омрачать нашей встречи рассказом о своих неприятностях, ничего не получалось: быть на волоске от смерти, претерпеть унижения, едва не потерять ребенка и всего через пару дней вести себя так, словно киднапперы похитили не ее, а кого-то другого, да и то — в американском видике?.. На ее месте не то что любая другая женщина, а и я бы, пожалуй, неделю отпивался валерианкой!
— Помнится, кто-то говорил, не в деньгах счастье? — задержал я на ней взгляд.
— Время меняет жизненные установки и моральные ориентиры, — ответила моя первая любовь, нанизывая на вилку ветчину.
— На материальные?
— Я ни о чем не жалею. Ни о том времени, когда им распоряжалась я, ни об этом, которое распоряжается мной. Твои старики живы?
— Слава Богу. Живут в Измайлове. Мама давно на пенсии, отец в отставке. А твои?
— Моих уже нет. И дом наш снесли.
— Я видел.
— Вот… Так что я теперь — сама по себе. — В глазах ее промелькнула светлая грусть, но тут же потухла, не успев разгореться.
— Где сейчас твой сын?
— У свекрови в Хоброве, муж его повез туда сегодня утром. Мальчишке осталось жить на свободе меньше месяца: потом — школа, институт, работа — и вся жизнь.
Мне показалось, что замужем за денежным мешком ей живется не сладко, но не спрашивать же об этом у нее. По крайней мере обилие золотых украшений и платье в полтыщи долларов не портили ее осанку.
Изредка Лида кланялась и улыбалась кому-то из посетителей, не испытывая никаких неудобств по поводу появления в обществе с незнакомым мужчиной. Наверно, я устарел, как и нравы времен Анны Карениной.
Мы еще выпили.
— Пойдем потанцуем? — предложила она.
Танцевал я не лучше циркового медведя, так зато ж и не хуже. Громкая музыка заглушала слова, но все они были необязательными.
