Автор
На уютной кухне университетского общежития, Ленка и Алиса распределяют заказы между собой с тщательным расчетом выручки. В их взаимодействии сквозит неловкость и подчеркнутая инерция отношений, в то время как Лена готовится к очередному шокирующему признанию о своей любви к одногруппнику — мажору....
А со временем, глядишь, и сестренку Кирюшке подарите. Даст бог, доживу до этого.
— Баб Люсь, ну что вы такое говорите… — я ободряюще тормошу ее за плечо. — Вы еще на Кирюшкиной свадьбе погуляете.
Она усмехается, поглаживая мою руку, пока мы обе наблюдаем за Кирюшей, а я мысленно то и дело возвращаюсь к словам бабы Люси и Илаю. Может, и правда… на этот раз у нас все по-настоящему?
Глава 40
Я помогаю бабе Люсе догладить и разложить белье по местам, когда в дверь резко тарабанят, так что мы едва не подпрыгиваем.
— Господь всемогущий, что сегодня за день-то такой? — ругается старушка, а я, потрепав насторожившегося Кирюшу по макушке, спешу посмотреть, кто там.
— Твою мать! Самойлова! — встречает меня облегченный вздох подруги, как только я распахиваю дверь, но ее облегчение быстро сменяется гневом: — Я ужасно волновалась за тебя! Что с твоим телефоном?
Она окидывает меня беглым взглядом с ног до головы, будто пытается убедиться, что со мной все действительно нормально.
— Ле-е-ен… — я приподнимаю брови, — с тобой все нормально?
Она выглядит обескураженной, с растрепанными волосами и раскрасневшимися щеками, будто бежала сюда из центра на своих двоих.
«Заебана, но не сломлена».
— Да. А что насчет тебя? Я… — она нервно вскидывает руки. — Я думала ты позвонишь, — шипит шепотом, — так мало того, что ты этого не сделала, еще и трубки не берешь.
— Здравствуй, Ленуся, здравствуй. Проходи, чаво ты в дверях застряла?
— Ага, сейчас кое-что улажу и загляну обязательно! — она хватает меня за руку и выдергивает в коридор, а потом отклоняется назад, как Нео в «Матрице», и салютует:
— Царевич, приветули! Ван момент — и я вся твоя.
Кирюша верещит, увидев свою любимку, но она уже тащит меня в комнату.
Я в полнейшем непонимании закрываю за нами дверь, и только тогда Лена отпускает меня и впивается кричащим взглядом: «А ты не оборзела?»
— Может, ты уже объяснишь? — я вопрошающе развожу руками, едва сдерживая смех.
Лена прерывисто втягивает носом воздух, складывает на груди руки и дергает коленом.
— Ну… Я… Вообще-то, я думала это ты мне объяснишь, в чем дело и почему я не в курсе ваших… телодвижений.
Я усмехаюсь, поджимая нижнюю губу и кивая.
— Что ты подразумеваешь под «ваших телодвижений»?
— Ах, прекрасно.
