Тем временем, Ярик заметил на танке молодую девушку, одетую от и до черного — она словно символ эмоциональной драмы в этом веселом баре. В ее глазах плясали жестокие идеи, будто сама гравитация не могла остановить танца. Эта Жестокая Сказка начиналась именно с таких встреч....
Что тебя тревожит?
- Я знаю, какой секс тебе нравится, - говорю сдавленно. – Жесткий. Грубый. До крови. Я помню, что рассказывали в клубе о предпочтениях Графа. Может, это не совсем правда. Но я подслушала твой разговор с женщиной в маске. Речь шла о каком-то Совете и о ваших прошлых встречах. Она ползала на коленях, била себя по щекам, просила снова дать ей то, чего очень жаждет.
Рустам остается безразличен к моим словам. Его выражение лица никак не изменяется, ни единый мускул не дрогнет. Абсолютное спокойствие. Если бы не огромный член, который прижимается к моему животу, я бы решила, что мужчина совсем ничего не чувствует.
- Ты не злишься, что я подслушала твою приватную беседу?
Лишь насмешливо выгибает бровь.
- Я не потерплю измену, - выпаливаю. – Один раз простила, но больше не потерплю. Если ты захочешь искать то, чего не хватает, где-нибудь на стороне, то ко мне не возвращайся.
- Я не изменял, - ухмыляется.
Наглый гад.
- Изменял! – восклицаю. – Еще как. Прямо у меня на глазах, как специально привел эту девушку и решил поиздеваться, поглумиться. И над ней, и надо мной. Тебе нравится унижать женщин.
Были бы мои руки свободны, я бы все же залепила ему пощечину. Поздно, конечно. Но сейчас чувства обострились во сто крат.
- Ты больше не будешь трахать других на моих глазах, - заявляю твердо. – Никогда. Понял?
Отвешивает кивок. Шутит?
- Я серьезно, Рустам, - шиплю.
Он склоняется и проводит языком по моим губам, но отстраняется прежде чем успеваю прикусить. Смеется. Этот ублюдок хохочет над важными словами.
- Прости, - вдруг бросает Ахметов. – Было слишком вкусно.
- Что? – полыхаю раздражением. – Что тебе вкусно?
- Твоя ревность, - обезоруживает. – Надо пробовать, пока не угасла.
- Чем – этим? – хмурю брови. – Изменами?
- Я долго жил по кодексу своего отца. Следовал строгим правилам, которые устанавливал глава клана. Платил за каждую ошибку собственной кровью. Искупал вину в бою. Но потом пересмотрел взгляды на мир. Узнал много нового и решил, что никто не станет мне указывать, как именно поступать, где правда, а где ложь, куда двигаться дальше. Тогда я создал свой личный кодекс.
