Тем временем, Ярик заметил на танке молодую девушку, одетую от и до черного — она словно символ эмоциональной драмы в этом веселом баре. В ее глазах плясали жестокие идеи, будто сама гравитация не могла остановить танца. Эта Жестокая Сказка начиналась именно с таких встреч....
Все для него.
И зачем я сопротивлялась? Боролась. Боялась. Зачем? Чувствовала его. Узнавала. Даже под маской. Особенно под маской. Душа продолжала искать настоящую любовь.
Вдруг отстраняюсь от него.
Любовь.
При мысли об этом ощущается горечь. Слишком сложно поверить. Тяжело довериться целиком и полностью.
Если посудить, Рустам не сказал тех самых слов. Говорил много и красиво, очень откровенно и проникновенное. Но не про любовь.
- Задремала? – хриплый голос выводит из ступора.
Вздрагиваю, понимая, что Рустам уже не спит.
- Прости, - бормочу, отворачиваясь. – Я не умею это делать.
Хочу отползти в сторону, однако мужчина не позволяет, заключает меня в кольцо своих смуглых мускулистых ног.
- Умеешь, - тихо произносит он, и от этого короткого слова моя кожа покрывается мурашками, лед сменяется жаром, испарина прошибает до костей.
- Нет, - бросаю нервно. – Может, путаешь с кем-то?
- Ты мой мозг через хер высосала, - криво усмехается.
руку перехватить. Дорого бы минет обошелся. Миг – выпустила бы мне кишки.
- Ты способен выражаться без грубостей? – интересуюсь тихо.
- Говорю как есть, - скалится. – И между твоими ляжками сейчас потоп. Проверять не надо. Чую по запаху. Я всегда и везде тебя чую.
- От меня пахнет? – хмуро сдвигаю брови. – Чем?
- Тобой, - заключает насмешливо и утыкается лбом в мой лоб, точно бодается, а после проводит пальцами по моей щеке, заправляет выбившиеся пряди волос за уши.
- Ты всех так старательно обнюхиваешь?
Он склоняется и прихватывает зубами кожу на шее, скользит языком по одержимо пульсирующей жилке, принуждает мой пульс обезуметь окончательно. Дышит очень тяжело и шумно. Ничего не отвечает, но я понимаю, что задала дурацкий вопрос.
Рустам ни с кем бы не стал церемониться. Плевать ему хотелось на чужие реакции. Вряд ли он настолько терпеливо общался с другими своими девушками.
Ох, что опять у меня в голове? Никак не вычеркну мысли о его богатом сексуальном опыте, о проклятых практиках, которые наверняка на ком-то пробовал раньше.
- Ладно, - выдаю наконец. – Прекрасно осознаю, ты не со всеми играешь роль нежного любовника, но ты ведь точно опробовал эти свои штучки на других.
