Тем временем, Ярик заметил на танке молодую девушку, одетую от и до черного — она словно символ эмоциональной драмы в этом веселом баре. В ее глазах плясали жестокие идеи, будто сама гравитация не могла остановить танца. Эта Жестокая Сказка начиналась именно с таких встреч....
- Все совсем не так, как казалось, - говорю я. – Орден желал разрушить нас. Шаг за шагом. Вражда должна была длиться вечность. Ну или пока им не надоест развлекаться.
- Теперь ты понимаешь, - произносит Рустам. – Видишь другую картину. Те, кто это для нас устроил, не заслуживают ни пощады, ни милости. Я шакалов оскорбляю, когда их подобным образом величаю.
- Что с твоим отцом? – спрашиваю тихо. – Где он?
- Далеко, - бросает холодно.
- Боже, надеюсь, ты не… - лихорадочно оглядываюсь вокруг, точно ощущаю нечто недоброе.
- Это мой отец. Тварь. Падаль. Но это существо дало мне жизнь. Я не могу его убить, пусть и хотел бы. Мечтал об этом. Однако – нет. Пришлось искать выход без насилия. Остановиться на очень мягком варианте наказания. Пожалуй, слишком мягком.
- Пожалуйста, объясни, - шепчу я. – Ты упоминал, будто он ушел в лес. Исчез.
- Я вывез его подальше отсюда, - замечает небрежно. – Прогуляется. Проветрится. Может, даже вернется, хотя мне бы этого совсем не хотелось, но полностью такой исход нельзя исключить.
"- Вернется? – ловлю себя на мысли о том, что совершенно этого не хочу, даже испытываю легкое сожаление, но тут же корю себя за подобную реакцию.
Нельзя желать смерти. Даже таким людям. Нужно действовать по закону, по справедливости. Вот только… как? Учитывая все, что я сейчас узнала.
Замкнутый круг. Прекрасно понимаю, почему Рустам не готов стать отцеубийцей и совсем не желаю этого расклада в будущем. Но при мысли об этом жутком монстре ненависть бурлит в крови.
Никого не жалел. Никогда. Свою собственную дочь отдал убийце, подписал смертный приговор. Почему тогда его должны жалеть? О какой пощаде может идти речь?
- Я отправил отца на Север, - продолжает Рустам. – Лично доставил в те земли. Занятное место. Выбраться оттуда не так просто. Там каждый сам за себя бьется. Много молодых ребят. Понятий о дружбе и взаимопомощи не существует. Любой тебе глотку перегрызет за оружие или за кусок свежего мяса.
- Что это за место? – поражаюсь.
- Школа, - ухмыляется. – Крутое заведение, где я сам обучение проходил, испробовал на своей шкуре разные воспитательные методы. Для многих дорога в один конец. Пять лет прошло. Папаша не объявился. Дольше года там тяжело протянуть. Вот и делай выводы.
- Он обречен, - выдаю глухо.
- Хочу верить.
