Тем временем, Ярик заметил на танке молодую девушку, одетую от и до черного — она словно символ эмоциональной драмы в этом веселом баре. В ее глазах плясали жестокие идеи, будто сама гравитация не могла остановить танца. Эта Жестокая Сказка начиналась именно с таких встреч....
Опять прокручиваю в памяти слова Татьяны, живо рисую вероятные способы развлечений Графа. Его потребности трудно удовлетворить. Он заплатил серьезные деньги, астрономическую сумму и может принудить к чему угодно.
Боюсь представлять.
Не хочу, нет. Совсем не хочу.
Холод страха сковывает по рукам и ногам. Без всяких проклятых лент. Но очень скоро становится жарко.
Мужское тело накрывает меня, прижимается вплотную, обдавая кипятком.
Я не готова к этому. Совсем не готова. Жадно ловлю воздух ртом.
Нет, Граф и раньше наваливался сверху, но это ощущалось совсем иначе, ведь он был одет, обнажал только возбужденную плоть.
Мужчина голый. Абсолютно голый.
Он устраивается между моими широко раздвинутыми бедрами, прислоняется так близко, что дышать становиться тяжело. Нереально. Невыносимо. Прежде чем я успеваю выдать хоть слово, его губы вонзаются в шею.
Так меня никто не целовал. Никогда. Жадно. Яростно. Дико. И в то же время окутывая щемящей нежностью. Лаской. Колючей лаской, опасной, леденящей кровь, однако и до одури воспламеняющей.
Тело выгибается. Рефлекторно. Рвется навстречу к нему. Тело узнает хозяина в том, кого я сама совсем не знаю. Не представляю – кто он?
Темнота вдруг становится рельефной. Жаркой. До жути твердой. Обретает четкие грани и контуры. Обрушивается сверху гранитной плитой.
Громадный орган прижимается к низу живота, но проникать внутрь не спешит. Лишь погружает в оцепенение. Показывает всю силу возбуждения. Похоть никуда не пропала. Наоборот, ощущение, точно эта дубина сейчас взорвется от натуги.
Граф покрывает мою шею поцелуями. Втягивает кожу в рот, прикусывает. Не до крови. Без боли. Просто дарит чувствам особую остроту. После проходится языком, нежно, как будто намеренно дразнит и распаляет. Тьма вокруг лишь усиливает мои чувства, окунает в пучину чистого безумия.
Я пытаюсь угадать, как выглядит его лицо. Пробую представить. На автомате. Он очень крепко прижимается ко мне, корябает щетиной. Но черты разгадать трудно.
Вот только… будь у него ожоги, разве могла бы вырасти борода? А рубцы? Я не чувствую ничего такого. Или это обман? Эмоции мешает трезво оценить ситуацию.
Стон. Надсадный. Громкий. Порочный. Мой?
Закусываю губы, пробую сдержаться, очнуться, вынырнуть на поверхность.
