Автор
Семнадцатилетняя девушка попадает в опасную ловушку влиятельного мажора, который дает ей месяц на раздумье. Она вынуждена выбирать между своей свободой и неизбежным возмездием жестокого врага, который решил овладеть ее судьбой.
Но, по крайней мере, она прекращает сопротивляться.
Подтянув девчонку к себе, я собираюсь усадить ее на борт, но она вцепляется в меня мертвой хваткой, утыкаясь холодным лицом мне в шею.
— Н-н-нет, — прерывистый хриплый шепот врезается прямо под кожу вместе с ее ногтями. — П-п-пож-ж-жа-луй-с-с-т-а… я... н-н-е х-хо-ч-ч-чу п-пла-вать… Н-н-н-е-з-зас-с-тав-в-в-вляй м-м-м-меня… Я-я б-б-бо-лль-ше… н-н-н-е рас-ска-ж-ж-жу… ник-ком-му…
Я с трудом разбираю ее слова, пока перевожу дыхание.
— Алиса, я пытаюсь помочь, — мягко, насколько это вообще возможно в сложившейся ситуации, произношу я и провожу ладонью по ее волосам. — Я не сделаю ничего плохого.
Она быстро мотает головой и прижимается ко мне еще крепче.
— С-с-с-д-е-ла-ешь… — глухо выдыхает Ведьма. — Т-ты в-всег-гда д-дел-лаешь…
О чем, черт возьми, она?
Я силой отрываю ее от себя и заглядываю в глаза: они абсолютно пустые, огромные, невидящие.
— Алиса, — я встряхиваю ее, — посмотри на меня.
Она едва дышит, зубы клацают друг о друга, а когда она наконец моргает, ее зрение постепенно фокусируется на мне.
Алиса моргает еще раз. Будто никак не может понять, кто перед ней.
— Багира! — Я поднимаю голову, замечая Смайла. — Давай помогу.
Я киваю, но когда он наклоняется, чтобы подцепить Алису под мышки и вытащить из бассейна, она резко выдыхает и снова прижимается ко мне, тараторя шепотом:
— Н-нет, н-н-не-т, нет…
Я сглатываю.
— Эй, все хорошо, — я глажу ее по бедру сквозь пижамные штаны. — Мы просто хотим вытащить тебя из воды.
Но Алиса лишь сильнее впивается пальцами в мою футболку на плечах и, тяжело дыша, прижимается лбом к моей щеке.
Она совсем как ледышка и вся дрожит. Поэтому я, грубо оторвав ее от себя, передаю девчонку Смайлу.
Тогда у нее и случается истерика.
— Нет! Пусти! Я не хочу! — Она задыхается. — Нет! Нет! Не-е-е-т! Пусти! Мама! — плачет навзрыд. — Я… Я не хочу! Не отдавай меня… Мне страшно! Мама, пожалуйста… — дальнейшие слова превращаются в сплошное рыдание из неразборчивых звуков.
— Мама, мама, — передразнивают женские голоса, привлекая мое внимание, прежде чем я замечаю Фирсову и ее сук, снимающих Алису на телефон.
Гнев тут же разливается жаром под холодной кожей, нагревая ее за считанные секунды.
Я опираюсь ладонями о бортик бассейна и рывком выбираюсь из воды.
Ладонью провожу по лицу, смахивая капли воды, и, сплюнув, шагаю к смеющимся сукам.
