Их история началась в школе: он был беспечным сердцеломом, она — недоступной королевой. После предательства и публичного унижения они не смогли простить друг другу. Спустя годы судьба вновь сводит гордых и упрямых врагов. Смогут ли они преодолеть боль прошлого и найти любовь, или жестокая...
То, что между ними сейчас происходило, казалось таким хрупким и невесомым — страшно было это разрушить."
"Всё и так хорошо, говорил себе Женя, медленно поднимаясь за ней по лестнице на второй этаж и стараясь не замечать, как сходит с ума сердце. Всё просто изумительно. Он может приехать к ней завтра, и послезавтра, и в любой день. Теперь их ничто не разделяет. А сейчас он доведёт ей до квартиры и попрощается. Но сначала, конечно, ещё раз поцелует. В этом уж он себе не откажет. Напрашиваться на чай сейчас, на ночь глядя, было бы глупо и пошло, рассуждал он. Поэтому просто поцелует, попрощается и уйдёт.
Он уже ожидал, что Мика, остановившись перед своей дверью, повернётся к нему, чтобы сказать дежурное: «Ну ладно, спасибо, что проводил, ещё увидимся». Ну или что-нибудь подобное.
Но Мика в полном молчании просто вставила в замок ключ, открыла дверь и… не закрыла. Так и оставила нараспашку. Прошла в тёмную прихожую и только тогда обернулась. Посмотрела на него без слов из глубины квартиры, и Женьку от одного этого в жар кинуло.
Сердце тяжело и гулко бухало в груди. Женька, не отводя от неё взгляда, сглотнул и вошёл следом, прикрыв за спиной дверь. Ни единой мысли не осталось, зато чувства обострились до предела.
Он шагнул к ней. Медленно провёл рукой по волосам, всматриваясь в лицо так, будто не до конца верил, что это она, что всё на самом деле происходит. Затем переместил ладонь на затылок, прерывисто выдохнул и, притянув, приник к её губам, таким мягким и податливым. Второй рукой прижал к себе крепче, оглаживая изгибы, путаясь в ткани, нетерпеливо борясь с пуговицами. Она сначала напряжённо схватилась за его предплечья, но ответила на поцелуй сразу, ответила робко, но и этой малости хватило, чтобы у Женьки перехватило дух. А уж когда она чуть позже, осмелев, запустила руки ему под рубашку, когда коснулась пальцами горячей голой кожи, у него и вовсе крышу сорвало.
Он и не заметил, когда они успели перебраться в комнату и избавиться от одежды. Всё происходило как в дурмане. Из-за переизбытка ощущений, таких острых и мучительно-сладких, разум практически отключился, высекая на подкорке лишь отдельные фрагменты: нежную кожу, учащённое дыхание, пьянящий запах, то, как она вздрагивала от смелых прикосновений, но не останавливала его. Ни разу не остановила. До самого конца.
