В маленькой однушке и под контролем злого отчима начинается новая жизнь Мики. Словно выросла из теплой квартиры в большие проблемы и непонятные отношения, но она не сдается. Этот роман о грубых играх судьбы и любви между двумя поколениями.
Тем не менее Лёша методично и аккуратно обследовал все шкафы, все полки, заглянул в каждый ящик. Наткнулся на её халат и припал к нему носом, несколько раз глубоко вдохнул. От мягкой ткани пахло ею, Микой. От этого запаха перехватило в горле так, что веки защипало. Он крепко зажмурился, стиснул челюсти до скрежета."
"Нет, отпустить он её уже просто не сможет…
* * *На следующий день Лёша едва дождался вечера, когда получилось выкроить жалких полчаса и заехать к ней в больницу. И то уже перед самым закрытием. Его и пустили только потому, что он из полиции.
Думал, быстро забежит, занесёт ей фрукты, соки и снова на работу. А вот завтра сможет побыть с ней долго, хоть весь день.
Взбежав на второй этаж, он стремительно прошествовал по коридору мимо поста медсестры, которая, конечно, и слова ему не сказала. Открыл дверь, шагнул в палату и окаменел. Даже сердце, казалось, перестало стучать, тоже обратившись в камень.
Они оба — Мика и Колесников — полулежали на кровати в обнимку. Пошло, бесстыдно. Он ещё и целовал её, а она… она улыбалась так, как ему никогда не улыбалась.
На несколько секунд у него аж в глазах потемнело. Нечеловеческих усилий стоило ему не кинуться на Колесникова прямо тут же, в палате, а молча пройти, поставить пакет на тумбочку и выйти.
Сказать он им ничего сейчас не смог бы. И находиться там тоже не мог.
Пока спускался, чуть кубарем с лестницы не слетел. И из больницы вылетел, оттолкнув мужика-фельдшера скорой, который попался ему на пути.
Дошёл почти до самых ворот, но потом развернулся, прошёл обратно. Присел на лавочку неподалёку от входа и стал ждать… Никакого плана пока не было. Чтобы придумать, надо хотя бы мало-мальски успокоиться, а внутри него сейчас такой бушевал шторм, что самому было страшно сорваться.
Колесников появился минут через пять. Лёша двинулся ему наперерез. Тот, завидев его, остановился. Сунув руки в карманы, смотрел на его приближение с равнодушием. Наверняка показным. А если нет, то он — самонадеянный дурак, потому что… потому что даже сам Лёша сейчас опасался своего гнева.
— Тебе чего от неё надо? — не дойдя пары шагов, процедил он.
