В маленькой однушке и под контролем злого отчима начинается новая жизнь Мики. Словно выросла из теплой квартиры в большие проблемы и непонятные отношения, но она не сдается. Этот роман о грубых играх судьбы и любви между двумя поколениями.
Мика, стараясь не выказать нервозности, невозмутимо произнесла:
— Да, конечно. Подождите немного, пожалуйста. Я… приберу постель, я просто не так давно встала.
— Нас это не смутит, — возразил один.
— А меня смутит, — с мягкой настойчивостью ответила она и улыбнулась как бы в извинение.
Сама первым делом схватила телефон и набрала Женю. Но, услышав приближающиеся шаги, сунула телефон на полку с книгами. Даже если Женя не сможет сейчас принять звонок, у него включится автоответчик. Затем она метнулась к разложенному дивану, крикнув: «Сейчас! Секундочку!» и сдёрнула покрывало как раз в тот момент, когда в комнату вошёл один из мужчин.
Второй, видимо, предпочёл остаться в прихожей, караулить дверь.
Мика с трудом, но всё же сумела сохранить самообладание. И даже удалось с кокетливой укоризной бросить вошедшему:
— Ну что же вы? Я ведь просила вас подождать немного в прихожей.
— Извините, Микаэла, у нас мало времени.
И тут она поняла, что её так настораживало в них, ну, во всяком случае — в нём. Он был учтив, вроде даже приветлив, улыбался всё время, но взгляд при этом оставался холодным и колючим.
— Хорошо, я вас слушаю. — Она принялась снова застилать диван покрывалом с нарочитой тщательностью. За этим занятием она выкроила себе возможность немного успокоиться, взять себя в руки, да и просто лишний раз не смотреть в чужие ледяные глаза, от которых хотелось поёжиться.
— Перейду сразу к делу, — ровным голосом произнёс мужчина, внимательно и цепко обшаривая комнату взглядом.
— Да, — подтвердила Мика и, поправив уголок покрывала, присела на диван. Кивнув на кресло напротив, предложила и ему: — Садитесь.
К счастью, он сел. Она про себя выдохнула — уж оттуда он не сможет увидеть припрятанный телефон.
Может, она зря, конечно, тут такую панику развела, и человек всего лишь выполняет свою работу? Но после всего пережитого волей-неволей будешь на воду дуть.
— Вы утверждаете, что это Тимофей Мирошниченко облил вас кислотой? Кстати, насколько мне известно, после такого должны остаться следы, какие-то шрамы, разве нет?
Мика молча повернулась в профиль и отвела волосы, явив ему следы и шрамы на шее.
— О, — издал он короткий звук, но тут же продолжил с холодным спокойствием. — Понятно, извините. Но вернёмся к делу. Значит, вы утверждаете, что это сделал он?
— И его напарник, — уточнила Мика.
